Он рывком поднимает мое обмякшее тело, перекидывая через плечо, как мешок с песком. Голова кружится, тошнота подкатывает к горлу.
— Летиция совсем плоха, — шепчет он мне на ухо, и от его горячего дыхания меня пробирает ледяной озноб. — Так что мы проведем ритуал прямо здесь, в этих старых подвалах. Под самым носом у твоего Дракона. Это будет забавно — когда он найдет твое тело, он даже не поймет, что произошло. Возможно, подумает, что ты сама свела счеты с жизнью.
36. Ослепленный дракон
Сальватор
Ослепительная серебряная вспышка медленно рассеивается. Тяжелые дубовые двери моего кабинета с грохотом распахиваются.
Она сбежала.
Я стою посреди разгромленной комнаты, тяжело втягивая ноздрями воздух, пропитанный запахом озона и моей собственной неконтролируемой магии.
Перед глазами все еще стоит герб рода Кейран, отпечатавшийся в виде метки на ее плече.
Моя пара.
Моя Истинная.
И одновременно — Аделина Фернен. Дочь моего врага.
Две абсолютно несовместимые, чудовищные реальности сталкиваются в моей голове, угрожая расколоть мое сознание на части.
Девочка, которую мой внутренний зверь признал своей, оказалась дочерью того, с кем у меня давние счеты.
Я медленно поднимаю руку в черной перчатке и касаюсь своей груди — того самого места, куда пришелся ее удар. Ткань мундира всё еще дымится.
Я полководец. Я прошел через сотни сражений, я знаю боевую магию так же хорошо, как и собственное тело.
И я понимаю то, что этим ударом она хотела отомстить за отца. Я увидел это в ее глазах — на долю секунды в них вспыхнула чистая, первозданная ненависть. Но я не понимаю другого…
Ее потенциала, ее сил вполне хватило бы, чтобы отбросить меня через всю комнату, сломав ребра. Вот только... в самый последний момент она сдержалась.
Почему?
Испугалась моей ответной реакции?
Или... не смогла убить?
Эта мысль бьется в висках, но ее тут же безжалостно задвигает в дальний угол черная паранойя.
Боль от обмана сжигает меня изнутри, вытравливая все эмоции, которые я позволил себе испытать рядом с ней.
Я начинаю сомневаться в каждом ее слове, в каждом взгляде. Ее слезы, когда она рассказывала о муже-садисте, ее слабость в моих руках на полу спальни…
Неужели это все было игрой?
Она с самого начала знала, кто я такой. Знала, что я убил ее отца.
Выходит, она втиралась ко мне в доверие, строила из себя запуганную, но дерзкую сиротку, чтобы подобраться поближе? Чтобы усыпить мою бдительность и в один прекрасный день вонзить мне в спину отравленный кинжал?
А я... я, Завоеватель, перед чьим именем трепещут правители, повелся на это! Я позволил какой-то девчонке водить себя за нос, как простого мальчишку!
Моя гордость растоптана.
Внутри меня всё воет от унижения и чувства предательства, которое режет острее любого клинка.
Я медленно поворачиваю голову.
В углу кабинета, скорчившись на полу, трясется граф Бруно. Этот слизняк упал туда в животном ужасе, когда Аделина шарахнула по мне своей драконьей искрой. И сейчас он судорожно отряхивает колени, поднимаясь на ноги.
При виде него, в моей голове вспыхивает одна-единственная мысль: а ведь это он — тот самый ублюдок, который надел на нее кандалы и оставил ожоги.
На потном лице графа расцветает гримаса торжества. Он искренне думает, что только что оказал Высшему Дракону неоценимую услугу, разоблачив опасную шпионку.
— Мой лорд! — задыхаясь от радости, облизывает губы Бруно, делая шаг ко мне. — Я же говорил! Я открыл вам глаза! Вы увидели ее истинное лицо! Пожалуйста, отдайте теперь эту лживую змею мне. Я клянусь, она понесет заслуженное...
Он не успевает договорить.
В мгновение ока я оказываюсь рядом с ним. Моя рука мертвой, стальной хваткой смыкается на его пухлом горле, отрывая графа от пола.
Его любовница, сидевшая в кресле, издает жалкий, сдавленный вскрик и заваливается набок, падая в глубокий обморок.
Но я не обращаю внимания на нее. Я смотрю в выпученные, наливающиеся кровью глаза этого недоноска.
Он хрипит, судорожно суча ногами в воздухе и пытается разжать мои пальцы.
Моя магия закипает в венах. Я хочу сжечь этого мерзавца прямо здесь и сейчас в наказание за то, что он посмел поднять руку на мою истинную. За те жуткие шрамы на ее хрупких запястьях.
“Убей его!” — рычит мой внутренний зверь. — “Он не достоин жить!”
Но сквозь пелену кровавой ярости пробивается холодный голос рассудка. Голос полководца, который привык мыслить на несколько ходов вперед.
Прямо сейчас у меня нет времени возиться с этим отребьем. Для меня важнее Аделина. Она сбежала и одним богам известно что она задумала, куда прямо сейчас направляется и что после этого выкинет.
Загнанный в угол зверь способен на любое безумие. А именно так она сейчас себя и чувствует.
Смерть же для этого подонка я отложу на потом. Как только решу вопрос с Аделиной, я вернусь к Бруно и тогда он ответит за все.
Я разжимаю пальцы и швыряю графа на пол с такой силой, что он отлетает к стене.
Бруно с грохотом врезается в панель и сползает на паркет, судорожно хватая ртом воздух.
— Убирайся из моей Академии! — чеканю я каждое слово, и от моего ледяного тона графа начинает колотить крупной дрожью. — Живо! Если я увижу тебя или твою дохлятину... — я киваю в сторону бесчувственной любовницы, — на своей территории через десять минут, я испепелю вас обоих!
Я наклоняюсь ближе к его перекошенному лицу, глядя прямо в его жалкую душу.
— И можешь заранее молиться всем богам, которых знаешь. Потому что за те шрамы что ты оставил на ее руках, ты обязательно ответишь.
Бруно в ужасе трясется.
Скуля, как побитый пес, граф на четвереньках бросается к креслу, с нечеловеческим усилием подхватывает обмякшее тело своей любовницы и, спотыкаясь, вылетает из моего кабинета.
Я остаюсь один на один со своей яростью и своей болью.
Ну что ж, пора открывать сезон охоты на мою маленькую лгунью…
37. Прерванная связь
Сальватор
Я стремительно выхожу из разгромленного кабинета в коридор.
Тьма внутри меня вырывается наружу, затапливая пространство. Моя аура, густая и удушливая расползается по каменным коридорам Академии.
Я запрокидываю голову, и из моей груди вырывается первобытный рев, от которого жалобно звенят витражи, а каменная крошка сыплется с древних сводов. Это рев