Самым главным в оттоптанном Марком существе было то, что оно сразу же показалось Даше очень знакомым.
– Подожди! – закричала она, совсем чуточку сомневаясь. – Айкел, подожди же ты!
Зверек резко остановился, словно споткнулся, по инерции прокатился мягким клубком по траве, а когда успокоился, то встал на коротенькие ножки и оглянулся.
– Даша! – закричал он. – Извини, но я просто чудовищно опаздываю…
И она увидела, как к одному из холмов спешат со всех сторон тёмные пушистые клубочки. По краям они были редки, мелки и поэтому почти незаметны, но ближе к центру какой-то только им понятной цели тёмная масса становилась всё гуще. Мрачное пятно из слипшихся друг с другом айкелов, похожее на огромную кляксу, вздымалось, бурлило и отчаянно выбрасывало в разные стороны ложноножки.
Ветер все усиливался, и вызывали кошмарную бурю, кажется, именно маленькие айкелы. Не со зла, а просто целеустремленным желанием слиться в едином порыве. Дашин знакомый обрывок сновидений, перекувыркнувшись пару раз через голову, пробороздил носом по траве – его несло заодно со всеми в центр. Он забарахтался, пытаясь хоть за что-то зацепиться, но потерпел неудачу, оторвался и полетел. Сначала над самой землёй, а потом выше и выше, тараща испуганные глаза и растопырив все свои четыре лапки.
– Извини, – ещё раз успел крикнуть он и тут же превратился в маленькую точку, а через мгновение и вовсе затерялся в стремительно темнеющем потоке бурлящих собратьев.
Даша схватилась за спадающий капюшон одной рукой, другой прижала к себе Асю. Та вдруг заскрипела смехом:
– Смотри…
Осуждающе цокнула языком:
– Кому – война, кому – мать родна… Ох уж эти…
И Даша тоже увидела, как среди тёмных потоков маленьких айкелов, летящих к центру, мечется белая пушистая шкурка. В её изящных лапках мерцала тончайшая сеть. Охотница хватала запутавшихся в её паутине малышей за шкирки и кидала в торбу, закреплённую на поясе.
– Бьянка, – ахнула Даша. – Что она…
Её услышали.
– Айкелы в этом мире проявляются, как сновидения, – пояснил Марк. – Если повезет поймать хоть одно, можно влиять на любое существо через его сон. А уж если несколько… Представляешь, что значит для брачной конторы лис целая куча управляемых сновидений? От самых невинных до…
– Бьянка всегда воспользуется ситуацией, да? – сказала Даша. – Не упустит своего, хитрая лиса.
И тут ветер начал стихать. Кажется, Кошмар набрал необходимый вес и больше не нуждался в подкреплении. Огромный комок из маленьких айкелов расправил крылья и поднял к светлеющему небу узкую морду. Окрестности огласились визгливым воем. Казалось, Кошмар пробует продрать глотку.
– Это дракон? – всё ещё не веря в происходящее, спросила Даша саму себя.
– Это Кошмар, – ответила Нина. – Он может быть кем угодно.
– Мы не скроемся от него, – сказал Марк. – Дождевики пока спасают нас, но Кошмар распространяется. Как бы быстро мы ни бежали, скоро окажемся в эпицентре, а там все потеряем головы. Слишком сильная концентрация.
– Кто-то… – прошептала Ася, вцепившись в Дашину руку. – Вон там… В эпицентре…
Все только сейчас увидели, что чудовище распростерлось над развалинами. Когда-то здесь возвышался дворец, но ныне от великолепия мало что осталось. Одна из башен рассыпалась на куски, которые так и валялись обломками вокруг внушительного остова, остальные две изрядно осыпались. Балконы и террасы смялись в гармошку, обрывки воздушных переходов трепетали от мощного дыхания Кошмара.
И под этими сползающими стенами замерла человеческая фигурка. Она казалась кукольной, ненастоящей издалека, а перед нависшей чёрной тенью – совсем маленькой и беспомощной. Но это была живая, реальная женщина. И она находилась в опасности.
– Что теперь делать? – спросила Даша. – Это же… Это же может быть моя…
Она замерла от одной только мысли, что Кошмар навис над её мамой.
– Сопли не распускать! – закричала Нина и прыгнула к опустошённой наполовину корзине. – Оп!
Даше на секунду показалось, что холмовая сошла с ума: думать о еде было не то что не вовремя, а совершенно безумно. Из чрева корзины, куда опять нырнула жестокая феечка, раздался победный вопль.
– Ай да мамахен, – кричала фея. – Ай да голова!
Нина вытащила из оставшейся кучи свёртков старый меч.
– Кошмаробой, – довольно сказала она, отряхивая вымазанные ржавчиной руки. – У мамахен всё равно без дела валялся. Остаётся только его по месту назначения доставить. Марк, иди сюда, я тебя подлатаю. Надолго не хватит, но какое-то время продержишься. Главное, вот эту хрень в руках удержать. Сможешь?
– Обязан смочь! – рявкнул Марк и указал на Кошмара, который надвигался на беспомощную фигурку в развалинах.
– Иди ж ты, – крякнула Нина, вонзая тонкую иглу в крыло Марка.
Он зашипел, но ничего не сказал, не отводя взгляда от распластавшегося на небе ящера.
– Эх! – воинственно закричал кто-то совсем рядом с Дашей, и она скорее почувствовала, чем увидела, как мимо неё вихрем пронеслись все семь хобов.
Они на ходу разматывали свои знаменитые гарпуны.
– Готово! – крикнула Нина, перекусывая острыми мелкими зубками нитку.
Марк расправил, пробуя, крылья.
– Пойдёт, – кивнул он.
– Бери Кошмаробой, – командовала Нина. Она явно чувствовала себя в своей тарелке на этом поле битвы. – Я поддержу.
– А я?! – крикнула Даша, не веря, что они не возьмут её с собой.
– Мы подстрахуем снизу, – сказала Ася. – Вместе с хобами. Побежали быстрее!
И они помчались. Даша и не знала до сих пор, что умеет так бегать. Перед глазами мелькала серая трава, пронизывающий холод сменялся изнуряющей жарой. Когда они догнали хобов, девочка насквозь промокла от пота.
Жара шла от ящера, который нависал уже над всеми. Так близко, что Даша видела складки на кошмарной голове, переходящей в длинную гибкую шею, и жёлтые когти на ороговевших лапах, и каждую мышцу жилистых перепончатых крыльев. Два мстительно-красных глаза на плоской уродливой морде пробивали взглядом дым, клубившийся сквозь упрямо сжатые челюсти.
Теперь Даша видела и его, и… маму, парящую в горелом смоге.
Дымную завесу в клочья разнес отчаянный и злой крик:
– Сукин ты сын, гребаная ящерица! Я твою башку поганую твоими же кишками вонючими сейчас набью! Урою!
Нинин вопль вывел Дашу из ступора. Девочка огляделась. Ася куда-то пропала, зато вокруг деловито расположились по периметру хобы, целясь со всех сторон в Кошмара острыми пиками.
Ящер в недоумении застыл над площадкой, кажется, он был обескуражен появлением новых действующих лиц. Чудовище оглядывалось на тёмные развалины, откуда нежный девичий голос выкрикивал обидные слова:
– Бесишь ты меня, Кошмар недоделанный, так ты меня бесишь, что лучше бы сдох!
Кошмар, ещё минуту назад готовый сплющить маленькую Соню своим беспощадным пузом,