– Марк, быстро сюда! – раздался крик в клубах дыма. – Возвращайся! Не вздумай ввязаться, ты же на крыльях не держишься!
Даша заметила, что серая тень улепётывала по воздуху с трудом, словно заваливалась на бок, стремительно прижимаясь к земле. На сером фоне крыльев уродливо выделялись грубые, на скорую руку промётанные стежки.
– Ты! – опять закричало со стороны чертога. – Дашина мама! Быстро взяла мамахенский кошмаробой! И в рыло его, в рыло! Или в пузо, чтобы сразу кишки наружу повылазили! Сейчас Даша с Асей подтянутся, и тогда мы уже все…
Неподвижная до сих пор фигурка в клубах дыма словно очнулась, услышав Дашино имя.
– Нет! – крикнула она, поднимая с земли меч. – Чтобы Даши здесь и духу не было!
– Поздно! – завопили с невидимой стороны стен. – Она бежит уже! Только без крыльев – медленно. Ася, блин, заткнись. Не вздумай открывать рот!
Казалось, за стенами началась какая-то потасовка, потому что звуки стали неопределёнными, нежный голос теперь сыпал больше междометиями.
Кошмар, кажется, пришёл в себя. Раздался оглушительный свист, словно гигантский бич разодрал тёмную тень, нависшую над головой. То ли айкел закричал, то ли ударил по облакам длинным хвостом так, что небо лопнуло. Одновременно со щелчком крылатая тень резко взвилась вверх, словно сбрасывая с себя остатки сонного оцепенения. И тут же коршуном пошла вниз, не оставляя уже ни малейшего сомнения в своих намерениях.
А потом всё случилось одновременно. По команде слаженно выпустили острые гарпуны хобы, Соня взмахнула мечом, а со стороны рухнувшего чертога ударило воздушным всплеском. Никакого звука не было слышно, только воздух вдруг превратился в воду и пошёл волнами, а земля сморщилась. Соню опрокинуло и потащило по вздыбившейся поверхности, Даша жутко закричала.
– Даша, Даша, – смутно услышала она сквозь собственный вопль.
Кто-то звал её приглушенно, преодолевая режущие уши помехи. Голос был очень похож на Ритин. Хотя этого, конечно, не могло быть, подсознание так не вовремя шутило с Дашей.
– Сейчас… Будьте готовы, – теперь словно говорил незнакомый мужчина. – Даша, слышишь?
Даша отмахнулась от слуховых галлюцинаций, пытаясь прорваться за дымную пелену к маме.
То, что позволило Соне остаться в живых, был меч. Воткнувшись в пропаханную звуковой волной почву, он заземлил страшный крик настолько, что мама уже через секунду смогла, опираясь на него, встать на ноги.
И очень вовремя. Потому что чудовище задрожало всем телом. Изо всех сил попыталось удержать форму, но, расплываясь, рухнуло к Сониным ногам. Она еле успела отскочить.
И упала.
Даша подбежала к ней, не переводя дыхания, приземлилась рядом на колени, обхватила родное лицо.
– Мамочка, – выдохнула она со всхлипом.
– Дашка! – счастливо прошептала мама, не открывая глаз. – Неужели ты смогла заселить это пространство какими-то не очень приличными, но друзьями? Ты обновила мой испорченный мир…
– Ты… – воздуха не хватало.
– Это всё из-за меня, – с трудом выталкивала слова Соня. – И они забрали его, а он спас… И я создала этот кошмар. Не хотела, но… Моя обида… Мой эгоизм…
Даша впервые оглянулась на Кошмар. Его чешуйчатые бока, сочащиеся мутной желтоватой слизью, тяжело вздымались. До Даши донёсся аромат хорошего парфюма, и она поняла, что так пахнет слизь. На одном глазу поверженного чудовища дёрнулось веко, и плёнка, скрывавшая его, складками пошла вверх, открывая болезненно-насмешливый взгляд.
– Лавочка закрывается, – прошипел монстр.
И вдруг прорвался тем самым голосом, который Даша слышала минуту назад:
– Всё? Готовы? Поехали!
Внезапно девочка поняла: мир вокруг истончается.
Она обернулась и увидела, что феи и хобы, собравшиеся вокруг них с мамой, становятся всё более прозрачными. Даша уже различала сквозь пухленькую Асину фигурку коричневые глыбы камней, а через Марка просвечивали дальние деревья.
Медленно гас дневной свет, словно они все были в театре и вот-вот должно начаться представление. На место солнечных отблесков приходило неестественное освещение, слепящее нереальной белизной. Усиленная во много крат иллюминация операционной. И запахло… Как в больничной палате после обработки огромной кварцевой лампой. И ещё чем-то… Химическим, ненатуральным.
В горле пересохло.
– Нина! Марк! – закричала Даша.
Свет стал совсем нестерпимым. Мама, лежащая на земле, – единственное, что Даша могла ещё различить. А кроме сияющего круга уже ничего не было видно – свет полностью поглотил тьму, и это оказалось ещё невыносимее, чем вечная беззвёздная ночь.
И Закраека не стало.
Дашу и неподвижную маму вместо фей окружали люди в серебряной спецодежде.
Послесловие
«Милый Марк! Очень хочется увидеть, какую ты скорчишь физиономию, когда прочитаешь, что я назвала тебя милым – ха-ха. Мне непривычно писать сообщение ручкой на листе, но у тебя нет электронной почты – ха-ха, тут явно не хватает печального смайлика.
Дома сейчас всё более-менее в порядке, хотя мама всё ещё болеет. Но врачи говорят, что её жизнь вне опасности. Она слишком долго была в Закраеке и теперь с трудом переключается на реальность. Сергей Антонович говорит, что соприкосновение с полем просто так не проходит. Сергей Антонович – он не врач, кто-то вроде программиста, кажется, специалиста по нейронным сетям, и он помогает врачам налаживать в мамином сознании какие-то порванные связи. И успешно, кстати. Мама меня уже узнаёт. Я ухаживаю за ней, когда прихожу из школы и до самого вечера, но после всего бардака, что творится в Приюте, мне это совсем не трудно. Я с нетерпением жду, когда она придёт в себя, чтобы расспросить, что же с ней случилось в Закраеке. Кто этот Гель, пропавший хозяин дома со сливовым садом, откуда у мамы появилась эта жуткая метла, почему она искала меня в Утехе? И открыть ещё много-много тайн, которые мне до сих пор не дают покоя.
Папа тоже иногда её навещает, но у него в новой семье скоро должен родиться ребёнок, так что приходит не очень часто. И это хорошо: мамина подруга Рита всегда ругается, когда видит его.
Тётушка, оказывается, искала Макса, а вовсе не была похищена. Она очень обрадовалась, когда я сказала, что знаю, где живёт его бабушка. За это время Тётушка очень подружилась с Ритой. Но Сергей Антонович сказал, что хочешь-не хочешь, но Поле всё равно закрывается кем-то с той стороны. С нашей тоже должны всё запереть, так оставлять очень опасно, а Тётушку отправят назад. Ваша мама скоро будет дома, и это моя последняя возможность передать тебе с ней письмо. Ответа я, наверное, так никогда и не получу (здесь должен быть грустный смайлик).
Они все говорят, что Макс погиб в той самой аварии, но я знаю – это неправда. Я ездила