Салли качает головой и сверкает своим фирменным взглядом.
— Нет. Я верну жену. Уговорю ее переехать к нам. И ни один из вас не скажет ей, что есть другой вариант.
Я провожу рукой по лицу, скрывая ухмылку.
— О, ну да, наверняка это сработает. Особенно учитывая, что твоя жена тебя ненавидит.
И ведь правда ненавидит. Я люблю брата, обожаю Слоан и хотел бы, чтобы они помирились. Но после того ада, в который превратилось их расставание, я не вижу, как это возможно.
— У тебя своих проблем хватает, — огрызается Салли, хватает телефон и уходит, прерывая разговор.
Брайан исчезает в последней спальне, бормоча что-то о том, каким отвратительным будет этот год.
Я же делаю шаг к комнате, которую выделили Мерфи.
Маленькое пространство пусто. Ни мебели, ни даже светильника. Я шумно выдыхаю и начинаю раскачиваться на ступнях, представляя, что может понравиться маленькому мальчику. Ему явно нужна кровать и место для одежды. А у него вообще есть одежда? Если нет — где мне ее взять? И какого размера покупать?
Я опускаю взгляд на свой костюм. Может, мой портной сможет сшить для него пару комплектов, чтобы мы выглядели одинаково. Черт, эта мысль заставляет меня улыбнуться — представляю нас двоих в одинаковых костюмах, как мы пьем слаши и улыбаемся Лоле.
Лола. Что они сейчас делают?
Я никогда раньше не задумывался, что на самом деле значит «экстренное опекунство». Никогда не думал, как Лола понимает, что нужно ребенку, какие слова говорить детям в таких ситуациях.
Хотел бы я помнить мать Мерфи, но как ни стараюсь — не могу ее вспомнить.
Вспомню или нет, она никогда не связалась со мной по поводу ребенка. И это злит до бешенства. Я пропустил так много. Хочется верить, что если бы я знал, я бы поступил правильно и был рядом с первого дня. Тогда мой отец успел бы узнать своего второго внука. Черт. Он так любил ТиДжея.
Но все эти «если бы» ничего не меняют. Я не знал. А теперь знаю.
И у меня нет ни черта времени, чтобы разобраться, как быть отцом.
Я достаю телефон из кармана и открываю заметки. Начинаю составлять список: две кровати, два комода, два светильника, одежда.
Что еще нужно ребенку?
Задача пугает. И какими бы важными ни были эти покупки, они не заменят того, что ему действительно необходимо. Ему нужен родитель.
Я могу строить из себя простачка, но я не дурак. Я должен сделать все правильно. Больше, чем когда-либо в жизни. Мать этого мальчика бросила его на попечение отца, которого он даже не знает. А теперь мы собираемся поселить его в этой развалине.
Придется работать не покладая рук.
— Черт побери! — разносится голос брата из другой комнаты.
Я выглядываю в гостиную.
Салли выходит из своей спальни, едва не цепляя косяк.
— Грызуны!
Брайан указывает на телефон у уха и беззвучно произносит:
— Уже звоню.
— Нам нужна домработница. Мебель, продукты. И кто-то, кто починит окно, — Салли перечисляет одно за другим.
Я добавляю эти пункты в список. У нас всего сорок восемь часов, чтобы подготовить жилье к приезду Мерфи. И я ни за что не позволю ему спать в месте, где водятся мыши.
Я должен злиться на всю эту ситуацию так же, как Брайан и Салли. Я должен считать это катастрофой.
Но внутри есть часть меня — и, если быть честным, очень большая часть, — которая чувствует облегчение от того, что отец заставил нас на это пойти.
Не в плане жизни в захудалой квартире. Это, несомненно, будет ужасно.
А в том, что я вынужден жить рядом с этими двумя мужчинами. И эта мысль кажется мне утешительной.
Потому что я понятия не имею, что делать с ребенком.
И пусть Салли не идеальный отец, он любит своего сына и явно понимает в этом куда больше меня. Брайан тоже поможет. Он хоть и не отец, но большую часть детства воспитывал племянника. Это уже делает его более квалифицированным, чем я.
После того как они переварят все перемены, которые обрушились на нас со всех сторон, я уверен — мы справимся вместе. Мы должны справиться.
Впервые в жизни моя единственная забота — не я сам. А мой сын.
Глава 6
Лола
Я украдкой разглядываю Мерфи, сидящего рядом со мной на заднем сиденье такси. На черной кожаной скамье он кажется совсем крошечным.
Пока водитель лавирует в потоке машин, мальчик смотрит в окно, следит взглядом за рекой Гудзон, потом переводит глаза на мост Джорджа Вашингтона и, наконец, на небоскребы Нью-Йорка.
Ни ерзания, ни напряжения в теле, ни тени страха — ничего, что могло бы выдать волнение ребенка, который едет в новое место с практически незнакомыми людьми.
— Ты нервничаешь?
— Нет, — коротко отвечает он.
Большинство детей на его месте переживали бы, но за те несколько дней, что я его знаю, он остается бесчувственным, почти отстраненным. Очевидно, что показывать уязвимость для него невыносимо. Полная противоположность Калу, который весь из больших, бурных эмоций. Мерфи же — мальчик, которого слишком много раз подводили, бросали, забывали. Он словно огрубел, закрылся от мира, перестал позволять себе что-то чувствовать, чтобы не обжечься еще раз.
Мне жаль, что я уже привыкла к подобному. Видеть такие травмы. Эти стены, которые дети выстраивают, чтобы спрятаться за ними. За восемь лет работы я поняла одно — давить бессмысленно. Нужны время и безусловная поддержка.
Надеюсь, Кэл сможет дать ему это.
Внутри я горько усмехаюсь. В пасхального кролика поверить проще, чем в то, что этот вечный мальчишка внезапно станет отцом, в котором Мерфи так отчаянно нуждается.
Брайан и Салли хоть и опытные, но им предстоит запустить новый офис. Желание спасти бизнес будет для этих трудоголиков на первом месте, и я сильно сомневаюсь, что они смогут много помогать.
Новый офис, новая квартира, новый ребенок.
Я выдыхаю.
Как бы Кэл меня ни раздражал, мне его жаль.
Этим троим понадобится масса помощи. И Мерфи тоже. Одна мысль о том, что мне придется оставить его с ними, стягивает узел в животе, который с каждым часом становится все туже. Но Кэл — его отец. Он должен хотя бы попытаться. А моя работа — дать родителю шанс. Настроить все