Поэтому мой приговор вынесен. Я переезжаю в Джерси. Каждый раз, когда я думаю об этом, меня пробирает дрожь. Но у меня уже назначено шесть просмотров квартир на этой неделе — значит, придется справляться.
Да, Нью-Джерси у меня ассоциируется с хаосом и теснотой, но это не значит, что теперь все будет так же. Весь тот хаос исходил в основном от моих родителей. Нечестно обвинять весь штат. А раз я снова стану его жительницей, пора выбросить из головы мысль о том, что там ужасно. Я справлюсь.
Почти десять лет назад я с гордостью стала жительницей Нью-Йорка. Прыгнула в эту жизнь с головой — и всегда следила, чтобы мои ноги ступали только в туфлях Valentino, Manolo или Jimmy Choo. Manolo в Джерси — не место.
Похоже, мне нужны новые туфли.
Мерфи откидывается на спинку сиденья, когда мы съезжаем с моста и приближаемся к первому съезду.
Чтобы хоть как-то его оживить, я говорю:
— Вид на город здесь потрясающий, особенно ночью.
Ну, по крайней мере, я на это надеюсь.
Он отвечает мне коротким кивком. И всё. Этот бедный мальчишка ведет себя как ворчливый старик.
Я хлопаю его по колену.
— Все будет хорошо.
Медленно поворачивая голову, он смотрит на меня так, что в его взгляде явно читается: «Ты издеваешься?»
Да, я понимаю.
Пустыми словами его не убедить. Он слишком умный для этого, слишком многое уже видел.
Я заставляю себя молчать и просто смотрю в окно, наблюдая, как сменяются улицы. Каждая следующая выглядит все более заброшенной. Наконец машина останавливается перед трехэтажным зданием с выбитым окном. Клумбы заросли сорняками, некоторые расползлись по потрескавшемуся тротуару. Вся фасадная стена покрыта слоем грязи, который, похоже, въелся намертво лет десять назад.
— Это оно, — произносит Мерфи безо всякой надежды.
У меня самой опускаются плечи, но я стараюсь говорить бодро:
— Они еще не все доделали. Я слышала, внутри уже все готово.
Он медленно поворачивается ко мне — он никогда не спешит — и встречается со мной взглядом:
— Думаешь, мы откроем дверь и окажемся в другом мире? — его слова пропитаны сарказмом, совершенно невероятным для его возраста.
Я с трудом сдерживаю смешок.
— Вот бы нам так повезло.
И впервые с того момента, как он появился в офисе, уголки его губ чуть-чуть поднимаются. Едва заметная улыбка.
Отмечаю про себя: на колкость он реагирует лучше.
Мой парень.
— Пошли, — говорю я, хватая сумочку и выходя из машины.
Мы с Мерфи встаем рядом на тротуаре и смотрим на здание. Снаружи оно не выглядит лучше. Но и хуже тоже. Уже неплохо.
Водитель ставит на тротуар маленький чемодан, который я купила специально для Мерфи. Внутри — самые необходимые вещи, которые я для него подготовила.
— Хуже уже не будет, — бросает Мерфи и, шаркая, идет к зданию.
— Брайан сказал, что дверь сзади ведет прямо на второй этаж, — я спешу за ним.
Мы обходим дом, и я набираю код, который мне дал Брайан.
Дверь открывается, за ней — узкая лестница, ведущая строго вверх.
— Это же из тех мест, про которые взрослые всегда говорят детям: «Не подходи!» — Мерфи качает головой и ставит ногу на первую ступеньку. — А мой папа сюда переезжает.
— Зато тут нет паутины, — пробую пошутить я. Я не люблю пауков. Впрочем, насекомых в целом не люблю. Особенно божьих коровок. От одной мысли о них меня пробирает дрожь. Брр.
На вершине лестницы я толкаю дверь и оказываюсь в неожиданно просторной гостиной, забитой… растениями? На каждом подоконнике стоят горшки. И не только там — на всех свободных поверхностях.
Кактусы, папоротники, хлорофитумы и еще десяток видов, названия которых я даже не знаю. Мы словно попали в джунгли комнатных растений. И ни одного из них не было на фотографиях, которые присылал Брайан.
Какого черта они сюда всё это притащили?
Мерфи вздыхает.
— Это папа, да?
— Эм… — вот и всё, что я могу выдавить. Я слишком ошарашена, чтобы говорить.
— Он тот самый чудак, который помешан на растениях, да? — это вроде вопрос, но в его голосе уже звучит уверенность.
Я моргаю.
— Возможно? — не могу представить, что это сделали Брайан или Салли. Но Кэл, увлеченный растениями? В его нью-йоркском офисе нет ни одного горшка, и даже в его пентхаусе, где я была один-единственный раз, я ничего подобного не видела.
И тут в дверном проеме кухни появляется Кэл — в спортивных штанах и футболке, с пульверизатором в руке. Напевает себе под нос.
Я вдруг понимаю, что никогда не видела его таким. Такой вид выбивает меня из колеи, а глаза сами пожирают его взглядом.
Он замирает, заметив нас, его глаза расширяются — мы застали его врасплох. Но уже через мгновение на его лице появляется эта его дурацкая, но чертовски сексуальная улыбка.
— О, привет, — говорит он небрежно, будто мы не стоим в комнате, вылитой из «Книги джунглей». — Я не знал, что вы уже приехали.
Мы с Мерфи молчим. Его улыбка на секунду дрогнула — как будто он чуть не выдал свою нервозность, но быстро взял себя в руки.
— Я как раз собирался устроить этим малышам их особый дневной душ, — его взгляд мягко скользит по растениям. — Разве они не идеальны?
— Почему? — я перевожу взгляд с одного растения на другое. И еще на одно. И еще… — Почему в этой комнате семнадцать растений?
— Потому что в моей комнате недостаточно света, — пожимает он плечами.
— Нет, — фыркаю я. — Я не это имела в виду. Почему их столько?
— Боже, ты прямо как Салли, — качает он головой и ставит пульверизатор на стол. — Сначала я думал, что мне хватит одного. Но когда пришел в магазин, понял: если я возьму только одно растение, я разлучу его с семьей. Так что я забрал их всех. Не хотел, чтобы кто-то чувствовал себя одиноким. — Кэл оглядывает своих новых зеленых друзей, плечи его чуть заметно опускаются. — Оказалось, ухаживать за растениями не так-то просто.
— Мой папа — чудак, помешанный на растениях, — шепчет Мерфи, — и у него даже это не очень получается.
В данный момент я не могу не согласиться. Все идет наперекосяк с самого начала.
Я прочищаю горло.
— Давай сначала устроим Мерфи, а потом займемся растениями, ладно?
Кэл тут же выпрямляется, и на лице снова расплывается улыбка.
— О, подожди, пока не увидишь свою комнату — она лучшая! — сияя, он стремительно бросается к нам.
Когда он подходит