Аур врезал Аго по носу, отчего раздался характерный хруст. Но сам получил под ребро с такой силой, что отлетел на пару шагов. Однако сразу бросился в бой и они ещё несколько минут дубасили друг друга. В какой-то момент мой любимый снова отлетел и упал, тогда другие охотники повтыкали несколько копий в Аго. И он наконец упал.
Аур подошёл к моему шалашу, а я выползла ему навстречу. Страшно представить, как я в тот момент выглядела. Несколько месяцев не мытая, исхудавшая, в грязной порваной одежде. Но передо мной стоял мой муж, мой возлюбленный. Он пришёл за мной и уже одно это окрыляло.
— Аур… Я так долго ждала.
— Я так долго тебя искал, — ответил мужчина и потянулся рукой к моему лицу. Но он не успел меня коснуться, так как на полу захныкал сынишка. Шум битвы не разбудил его, зато это сделал голод. Я виновато посмотрела на мужа, затем взяла на руки сына и приложила к груди.
Аур нахмурился, но ничего не сказал. Охотники достали из закоулков пещеры старуху, которая визжала и сопротивлялась. Но когда увидела трупы своих соплеменников, затихла. Больше у нее не было послушных защитников. Она осталась совсем одна. И понимая, что ей грозит, она попыталась надавить на жалость.
— Не верьте ей! — громко сказала я. — Она тут главная. Она приказывала держать нас на привязи. Она нас била. Всё, что с нами делали, было по её указу.
На старуху уставилось несколько пар злых глаз.
Впервые за долгое время мы покинули пещеру. Пять измотанных, измученных женщин, из которых одна сумасшедшая. Когда нас вывели, злую бабку привязали несколькими верёвками между двумя шалашами, да так крепко, что ей не выбраться. Убивать не стали, ей грозила долгая и мучительная смерть от голода. Она заслужила, как бы жестоко не звучало. Даже если каким-то чудом выберется, она никому не нужна и уже слишком стара, чтобы прожить долго. Никто не защитит её.
Аур со мной почти не разговаривал, косился на малыша и хмурился.
— Любимый, разве ты не хочешь подержать нашего сына? — робко спросила я.
— А он наш? — уточнил муж. Вот и всплыла побочка от моего молчания. Если бы сказала ему до похищения, что беременна, он бы не сомневался. Но я ж молчала, всё ждала чего-то. Слёзы навернулись на глаза.
— Как там Оа? Я места себе не находила из-за него.
— С ним всё хорошо.
Я кивнула. Отрадно было это услышать. Но его холодность и отстранённость убивала меня.
— Мне очень надо помыться. Можешь пожалуйста устроить? — попросила я.
Он кивнул. Мы шли примерно полдня, пока не вышли к небольшому природному водоёму, от которого шёл пар. Наверное гейзер рядом или подземный горячий источник. Я потрогала воду. Достаточно горячая, но не обжигает. То, что надо. Охотники отошли недалеко и оставили нас с женщинами помыться.
Аур снял с пояса бурдюк, протянув его мне. Открыв, я поняла, что там моё мыло. Кто-то сварил его и муж носил с собой ради меня. Оставив спавшего сынишку на траве, я позвала пленниц мыться и каждую обработала своим мылом. Пены получилось довольно много, это хорошо. Сына я тоже осторожно обмыла. Позже для нас развели костёр. Снятую одежду мы сожгли в огне. Она вся кишела вшами и бог знает чем ещё. К счастью, мужчины принесли каждый по одному комплекту чистых вещей из шкур. Значит они верили что мы живы, надеялись нас найти. Это грело душу.
Остаток дня мы убили на то, чтобы избавиться от вшей в наших волосах. Сели как обезьянки друг у друга за спиной, и вручную их выбирали. Заодно распутали и просушили волосы. Переночевали там же.
Только на утро мужчины расспросили нас о случившемся. Я рассказывала о нападении на лагерь, о гибели Саны и других, о том, что Байя с детьми и Улой вовремя ушли и спрятались. Женщины подтвердили мою историю и добавили немного деталей от себя.
— Что потом было? — серьёзно спросил Аур.
Я замялась. Как я смогу ему это всё передать? Я сама то еще не верила, что это был не страшный сон. Одна женщина начала говорить про дочку Саны. Я вдруг вспомнила, что Ломи ведь сестра Ауру и посмотрела на него. Мой мужчина побледнел от услышанного, еще сильнее нахмурился.
— А остальные? Что было с вами? — спросил он позже.
— С нами всеми так обращались.
Я боялась открывать рот. Хоть и знала, что не виновата в случившемся, мне стало страшно, что Аур отвернется от меня после этого, что стану ему противна. По щекам потекли горячие слёзы.
И тут заголосила наша сумасшедшая Эвдена.
— Крики! Крики! Слёзы! Слёзы! Не трогайте нас! Не трогайте! Меня не трогай! Мой муж тебя убьёт! Не найдёт! Нет! Нет! Не надо! Держите её! Нет! Держите за руки и ноги! — она кружилась по полянке, где мы остановились и как попугайчик повторяла всё, что слышала от меня и других. Словно записанная пластинка включилась. Повторяла слова наших тюремщиков, наши мольбы. А охотники смотрели и слушали, я видела, как желваки заходили на их лицах, как сжались в кулаки их руки. Муж Эвдены покраснел от гнева. Я плакала, не в силах остановить поток горечи и страха, что так долго копился во мне. Только сейчас, став свободной, я понимала, что мне уже ничего не грозит и позволила себе быть слабой.
Не помню, что было дальше, но очнулась я в объятиях любимого. Наверное, он как раньше, позволил мне выплакаться у себя на плече. Я ухватилась пальцами за его куртку и запричитала:
— Прости! Прости меня! Я не хотела умирать! Я хотела жить. Я должна была жить ради наших детей. Я не хотела, чтобы это случилось.
— Ну что ты, глупая, — Аур гладил меня по голове. — Перестань. Мы уже всё выяснили. Всё кончилось. Ты выжила, вы все выжили. И