Ребёнок активно ворочался во мне, я постоянно разговаривала с ним по-русски, чтобы эти злыдни ничего не понимали. Их это бесило, но сделать они мне ничего не рискнули.
— Дайте мне какую работу! — в который уже раз требовала я. Ведь еще немного такой жизни и я точно рехнусь. Через пару дней Аго принёс с охоты несколько шкур кроликов и швырнул мне под ноги. За его спиной материализовалась бабка.
— Почисти их. Ты скоро родишь, надо завернуть, чтоб дитя не померло.
— Скребок дай, — рявкнула я.
Она заворчала, поковырялась в своём шалаше и швырнула мне тупой, кривой и старый скребок с зазубринами. Ясное дело, чтоб я им не смогла ни верёвку порезать, ни их самих, но хоть что-то. Убежать я давно не пыталась. На улице зима и снег, далеко мне не уйти. Одной без запасов и хотя бы копья в этих землях не выжить. А муж до сих пор не нашёл нас. Может он и не ищет уже? Что мне делать, если это так? Как дальше жить? Остальные женщины тоже постепенно теряли уверенность в спасении, в своих мужчинах, отчаяние засасывало нас.
Хотелось плакать, но я собрала волю в кулак, разложила под ногами шкурку и принялась отчаянно её скоблить. Потом потребовала себе жир с этих же кроликов и огонь, сама топила кусочки прямо над можжевеловым факелом и тут же втирала в шкурки. Не знаю, что получится, но мне была жизненно необходима хоть какое-то занятие. И бабка права. Когда малыш родится, мне надо будет его во что-то завернуть. По моему примеру остальные, кроме сумасшедшей, затребовали себе тоже шкурки, ведь они обе теперь были беременны.
Уже скоро придёт мой срок рожать. Как я справлюсь здесь? Смогу ли выжить? Что будет с моим ребёнком? Страх как никогда остро брал за сердце, и оно болело. И из-за Аура болело, потому что он не приходил.
Однажды я проснулась из-за боли в животе. Не сразу поняла, что происходит. Прислушалась к ощущениям. Неужели схватки?!
— Нет, нет! Малыш! Еще так рано! Не торопись! Не вылезай пока! Тебе надо еще там побыть, чтобы выжить!
На автомате я говорила всё это на кроманьонском, и старуха меня слышала. Оно и к лучшему, пусть считает, что роды преждевременные. Впрочем, всего на месяц. Или это я неправильно посчитала срок своей беременности. Эх, Сану бы сюда.
Схватки нарастали каждый час. Я определённо рожала. Я мысленно и вслух говорила себе, что сильная, что уже проходила через это, что я справлюсь. Я просила отвязать меня от стены, но старуха запретила. Отошли воды. Мои подруги по несчастью стали петь мне песню роженицы. Я её подхватила и вся пещера наполнилась нашими голосами. Даже Эвдена пела мне. Казалось, её сознание переместилось в другой мир, где могло еще хоть как-то существовать. Её давно отвязали, потому что она больше не стремилась сбежать и принимала грубые ласки мужиков без сопротивления.
Роды длились не так уж долго, в сравнении с первыми. Я опиралась на стену, постоянно стояла или присаживалась и пела, чтобы помочь своему малышу появиться на свет. Вертикальные роды сейчас были единственным вариантом. Подругам не разрешили помогать мне. И он появился, к моему счастью сразу закричал и задышал. Это был мальчик, хороший и крепкий, по крайней мере мне так казалось. Я завернула его в шкурку, одной как раз хватило, дождалась выхода последа, и только потом устало осела на пол.
Теперь бы не умереть и ничем не заразиться.
После родов прошла уже неделя и я всё еще была жива. Старуха смилостивилась, велела отвязать меня от стены и привязать к одному из шалашей. Меня стали лучше кормить и даже позволили нагреть воды в каменной плошке у огня, чтобы обмыть малыша и себя. Как мёртвому припарка, но хоть что-то. Тело зудело и чесалось, в волосах кто-то бегал, я была противна сама себе. Пока я мыла сынишку, он кричал. Как замечательно он кричал! Такой ребёнок должен жить, подумала я. Он хорошо брал грудь и жадно сосал, и это тоже было доказательством его силы и здоровья.
Старуха постоянно подходила, садилась рядом и просто наблюдала за ним. Казалось, появление младенца смягчило её. Но я понимала, что это временно. Не исключено, что когда я его выкормлю, они меня убьют за ненадобностью. Мне обязательно нужно сбежать отсюда. Даже если одной с малышом, нг не сейчас, летом. Сейчас я ещё слишком слаба. Я не хочу умирать, не хочу так жить. И мой ребёнок не будет. Я поклялась себе в этом.
Зима кончилась и хотя до сих пор было довольно прохладно, с улицы доносилось пение птиц и пахло цветами. По моим подсчётам уже май. Я попросилась наружу, но сварливая бабка не пустила. Зато наш лагерь переместился ближе ко входу и теперь мы иногда видели солнце и даже деревья по периметру. Да и свежего воздуха стало заметно больше.
Как-то утром мужики опять собрались на охоту, мясо кончилось. Они взяли копья и направились к выходу, но через несколько минут почему-то вернулись и ощетинились копьями в сторону входа. А оттуда надвигалась мини-армия. Из-за яркого света за их спинами, лиц людей было не видно. Я насчитала человек двадцать, не меньше. Ну час от часу не легче. Не хватало только опять стать трофеем для очередных охотников. Как меня это задолбало уже!
Начался бой. Копья пищали, брошенные сильными руками, и несколько сразу попали в грудные клетки неандертальцев. Четверо упали без признаков жизни в первую минуту. Мужчины кричали, бой перешёл в кулачный, потом швыряли камни. Я забилась поглубже в шалаш, чтобы случайно не прилетело, и старалась не высовываться, укрывая сына. Когда всё кончится, тогда и будем разбираться. А сейчас главное — выжить.
На стороне нападавших был эффект неожиданности и выгодная позиция. А еще они использовали пращи, с помощью которых уже знатно потрепали противника. Одному так удачно прилетело в лоб, что он прямо в падении скопытился. Скоро всё стихло. Всех соплеменников Аго перерезали как вшивых гиен. Остался только вожак и его противники. Только тогда я рискнула выглянуть из-за шалаша. Прямо напротив Аго стоял мой Аур. И среди прочих я узнала трёх охотников из нашего племени. Слава богу, ты пришёл!
Кажется, я сказала это вслух, потому что Аур дернулся и нашёл меня взглядом. Аго