Герман молчал, зная, что в таком положении шеф обычно думает. Притом достаточно долго.
Личной охраной Павел Юрьевич не пользовался уже несколько лет. После окончательного переезда в Швейцарию. Да и незачем было, бизнесмены перестали убивать друг друга давно. Теперь все решалось в арбитражных судах, прекращение физического существования оппонента не являлось целью коммерческих войн. Легче было отобрать предприятие и обнулить счет в банке, после чего человек становился неопасен. И не просто «неопасен», а фактически переставал существовать в бизнес-среде.
Простояв так не меньше минуты, шеф был предельно краток:
— Сам знаешь, что делать, Герман, занимайся, — он кивнул в сторону двери, но потом жестом остановил сотрудника: — Пожалуй, отобьемся?
— Отобьемся, шеф… и не от таких отбивались.
Герман задержался еще на мгновение, молча кивнул и покинул хозяйский кабинет.
— От таких ты не отбивался… — нахмурив брови, тихо произнес Брик, после того как массивная дубовая дверь закрылась. — А вот я привычный… — добавил он.
Напряжение отпустило, и бизнесмен впервые за пару дней позволил себе расслабиться и обдумать ситуацию. Он привычно опустился в широкое кожаное кресло коньячного цвета, откинулся и, сложив руки на груди, глубоко задумался.
* * *
Скрип кровати раздражал. Почему в фешенебельном старом дорогом отеле в Италии скрипящие кровати? Эта мысль занимала Абрама в то время, как перед ним лежала на спине и извивалась, выгибаясь от удовольствия, черноволосая женщина. Тонким кончиком языка она сначала облизывала свои ярко-красные губы, а потом закусывала их, стараясь не слишком громко стонать.
Одна мысль ушла, и тут же пришла другая… Итальянки весьма красивы, даже очень. Сколько красивых женщин породила страна виноградников и пиццы… Одно только имя «Моника» сколько всего значит для истории мирового кинематографа.
Но московские эскортницы по-прежнему остаются самыми желанными проститутками в любой из стран мира. И не только из-за естественной красоты. Скорее решает отсутствие навязчивости и воспитание, как бы странно это ни звучало. Женщина с низкой социальной ответственностью в Европе — зарегистрированная шлюха, отчисляющая налоги в бюджет и сама к себе относящаяся как к товару. Как к навязчивому товару, который нужно просто продать. Наши же девушки, выбравшие стезю продажной любви, относятся к жизни как к празднику. Отдаются тебе полностью, но и взамен требуют не только денег, а всего тебя: твои истории, твой опыт, кусочек твоей жизни. Таких эскортниц не принято отпускать с пустыми руками, им дарят подарки… иногда их даже любят по-настоящему.
Абрам рывком высвободился из объятий женщины и подошел к столу, над которым висело большое зеркало. Его поджарое тело на секунду мелькнуло в отражении и тут же скрылось за рамкой. Откупорив бутылку боржоми, стоявшую на столе, он жадно, на одном дыхании выпил половину.
Куртизанка тем временем соскользнула с кровати и, прижавшись к его спине, зашептала на ухо:
— Милый, ты подаришь мне подарок?
— Естественно, прекрасная леди… ветер веет с юга, и луна взошла… не пришла ты ночью, не явилась днем… — промурлыкал под нос Абрам, доставая портмоне.
* * *
— Милая, вам с детьми лучше уехать к маме.
Теща с тестем продолжали жить под Рязанью, наотрез отказываясь покидать родные пенаты и перемещаться во Францию, где по доброте душевной Павел приобрел им небольшой домик в уютной деревушке недалеко от Сен-Мало. Посещение родных мест для Оксаны, давно отвыкшей от прелестей родной страны, каждый раз становилось приключением. Иногда веселым, а иногда грустным. И Павел это прекрасно знал.
Сложно с возрастом каждый раз, пусть и на неделю-две, подстраиваться под другой менталитет. Годы жизни в другой стране давали о себе знать — все было разным. Павел никогда не брался судить о том, где лучше, а где хуже. Хорошо везде по-своему. Вот он и жил размеренно одинаково, что на склонах заснеженных швейцарских гор, что в любой другой точке мира.
Оксана же душой оставалась в России, но чисто с практической жизненной стороны пообвыклась в Европе. Женщина сложнее привыкает к тем же продуктовым магазинам и стандартной потребительской корзине. Зато потом, когда «войдет в колею», исследует местность вокруг дома, полностью ассимилируется.
— Паш, все так серьезно? — «Пашей» она называла его очень редко. Только в периоды сложностей.
— Некоторые трудности. Не переживай, — скупо ответил Павел Юрьевич, обдумывая, сколько у него осталось еще времени.
Вечером жена с детьми покинула Швейцарию. В России их ждал теплый прием и безопасность.
* * *
Коррупцио. Волшебное заклинание, которое решало все проблемы в большинстве стран постсоветского пространства.
Странно, как, ежедневно обсуждая перед телевизором жизненные проблемы, несправедливость и деградацию, среднестатистический человек все равно умудряется раз за разом влезать в эту липкую, мерзкую моральную субстанцию. Сам берет мзду, подталкивает других брать мзду, организует целые многоуровневые схемы по получению мзды.
Может, просто людям духа не хватает честно жить?
Абрам когда-то много лет подряд занимался в спортзале с кавказцами. Так вот, там если в глазах у бойца видели сомнение, не страх, а именно сомнение перед выходом в ринг, то говорили — духа нет. Слабый морально человек.
Такое же сомнение Абрам читал в глазах у попрошаек-коррупционеров. Они перед каждой сделкой тянули свои лапки — дай, дай, дай. Заложи наш интерес, сделай наценочку…
Абрам не давал взяток никогда и никому. Ни мзды государственным людям, ни откатов коммерсам. Просто принципы такие были.
Пашка Брик же, наоборот, считал, что без этого не обойтись. Пожимал плечами, разводил руками, жаловался, но давал всегда и всем. Чтобы бизнес работал на мази. Чтобы вопросики решались, нужные людишки появлялись, нал в карманы капал.
Жертвой одной из таких схем и стал когда-то Авраам Шмидт. Они с Бриком просто не смогли договориться — дать взятку чиновнику или не дать. В итоге Паша дал взятку, да еще и попутно поспособствовал посадке своего компаньона в тюрьму. С мимолетно брошенной фразой друга «Ну мне семью кормить» закончилась стабильная жизнь Абрама. Он попал на зону на много лет, пока не бежал, оставив за собой купе, залитое кровью.
Воспоминания проносились вихрем мимо окон арендованного спорткара. Мистера «Кнауфа» встречали предгорья самых растиражированных в массовой культуре гор.
Мужчина улыбался вседозволенности и своей силе, вдавливая педаль газа до упора. Восьмицилиндровый зверь под капотом ревел, распугивая ленивые машинки жителей северной Италии, которые опасливо жались к обочине.
* * *
Он был всегда странный, этот Абрам. Да, они были близкими друзьями и партнерами. Строили вместе заводы, совместно зарабатывали деньги.
Но потом Павел Юрьевич вырос, а Авраам нет. Шмидт так и остался витать в облаках, в юношеских мечтах.