— Ну не всем же такими фюрерами быть, как вы с Катькой, — жалобно отвечал тот.
— Почитай Тита Ливия. Там каждый консул автоматически становился выдающимся полководцем. Это в наше время выдумали всю эту дребедень про таланты и способности, а тогда про это никто не думал: становились и правили. И правили блестяще. Весь мир покорили.
Сам того не осознавая, Дрюня дал чёткую идейную установку прирождённому завистнику: «Формируй команду и становись её вожаком». Попав же в «Высоцкие», эту элиту элит, Стас тут же возомнил, что вот она, его команда, с которой он и будет вершить великие дела. Негативно сказался и его двойной провал на режиссуру ВГИКа после второго и третьего курсов училища. Поэтому свою учёбу на четвёртом курсе училища он начал в крайне амбициозном состоянии, готовым на всё ради восстановления уязвлённого самолюбия.
Вторым лидером был Гера, старший сын Севрюгина, которому в канун 1997 года исполнилось 18 лет. Самый молодой среди «Высоцких», он вышел в верховоды вовсе не за высокий папин авторитет и тугой кошелёк, а за редкий талант юмориста, превративший его в любимца всей компании, и тоже свято верил в свою командорскую избранность.
Но, пожалуй, главным серым кардиналом их группы был толстощёкий Олежка Рябов, сын матери-одиночки, имевшей на острове, кроме профессии уборщицы, третий разряд и скромную двухкомнатную квартиру в посёлке. Олежка всецело полагался лишь на свои способности, но, отдавая себе отчёт в собственной безродности, предпочитал главенствовать не явно, а скрытно, через Стаса и Геру, манипулируя двумя знатными отпрысками, как только хотел.
Разумеется, формирование команды «Высоцких» произошло не сразу и вдруг, а набирало силу как бы исподволь. Ну тусовались одной кучкой, ну придумывали разные хохмы вроде сафарийского языка, «Библиотеки обязательного чтения» и стиля «электро». Потом среди «танцоров» возникло увлечение коммерческой литературой, когда, разбившись на тройки (кому — сюжет, кому — диалог, кому — описания), они наперегонки принялись писать авантюрные и детективные опусы. Тут-то троица — Стас, Гера и Олежка — и сподобилась написать в восемнадцать лет текст, который был через два месяца превращён во вполне читабельную и распродаваемую книгу. Затем они же родили идею телевизионного дайджеста для нашего телеканала, когда на каждый день составлялась трёхчасовая выборка лучших фрагментов из вчерашних телепередач (трёх московских и двух краевых) и внаглую запускалась в эфир, что для занятых зрителей было настоящей находкой, и теледайджест имел приличный успех. Попытались даже внедриться в симеонское производство с супервыгодной идеей выпуска своей качественной водки, но понимания ни у бригадиров, ни у зграи не нашли.
Понятно, что от всех этих замахов и достижений у ребяток порядком пошла кругом голова. Закружилась бы ещё сильней, если бы не наш Принц крови, единственный на всём острове, кто взирал на их успехи с откровенной усмешкой. Какая-либо ревность или зависть к чужим умениям были тут ни при чём. Его отталкивала их исключительная ставка лишь на самих себя сегодняшних и завтрашних. Сам пережив нечто подобное (соперничество с Катериной), он относился к лихорадочной активности «Высоцких» с известной долей скепсиса, как и вообще ко всем их творческим задаткам. И чем больше они доказывали свою полезность для Сафари, тем жёстче он готов был это оспорить:
— Теледайджест и бульварные романы — ещё не достижения, ехидство над стариками на своём птичьем языке — тем более. Пусть серьёзным делом что-нибудь сперва докажут!
И как накликал!
Накопив приличный развлекательный потенциал, Фермерское Братство решило осчастливить им материковое человечество. В Лазурном вовсю шло возведение «Короны», культурно-торгового центра, где помимо торговых точек планировались библиотека, театр, два кинозала и художественная галерея. Ещё не завершив одно, мы захотели другое: купили пустовавшее на окраине Владивостока здание двухзального кинотеатра и стали превращать его в «Корону-2».
Но так уж вышло, что это совпало с большой мафиозной войной, развернувшейся во Владивостоке за передел сфер влияния. На смену сходок авторитетов пришёл разнузданный беспредел, с автоматами и гранатомётами вместо ножей и пистолетов. К сожалению, избавившись от своих бандюганов-казиношников, мы, вернее я, в значительной мере утратили полезные связи в их среде. Да и то сказать, многие из прежних наших казиношников оказались проигравшей стороной и, спасаясь бегством, срочно попросились с семьями на остров уже в качестве простых дачников. Не остались в стороне и сафарийские торговые точки: два киоска в краевом центре были сожжены, а одна из киоскёрш в Артёмовском аэропорту — жестоко избита. Два дня заседал Бригадирский совет, прикидывая, что лучше: воевать или откупиться. Наконец решили временно выплачивать требуемую дань, что молодым поколением симеонцев было воспринято в штыки. Не станешь же каждому объяснять, что дань эта рано или поздно будет сполна возвращена со всех джентльменов удачи.
Казалось, всё снова угомонилось, а затем вдруг произошло убийство одного из легионеров, которого в краевом центре убили просто потому, что опознали как симеонского легионера. Тут уж взбеленился весь легионерский взвод, тем более что официальное следствие и мой неофициальный розыск конкретных результатов не дали. Но одно дело, когда месть происходит тайно и как бы невзначай, и совсем другое дело, когда к ней призывают совершенно открыто вслух. Разумеется, и мне, и Аполлонычу, и даже Дрюне-Андрею приходилось выкручиваться и отвечать:
— Да вы что? Какое ещё человеческое жертвоприношение? Не занималось этим Сафари никогда и заниматься не будет. Полулегальная губа действительно имеется, а казнь преступников — это, пожалуйста, к Америке, в суд Линча, а не к нам.
Глубоко разочарованная зграйским миндальничаньем, часть легионеров образовала самостоятельную следовательскую группу, которая поклялась не оставить убийство их товарища без последствий. Я, в общем-то, не придал этому событию особого значения: покучкуются, ничего не добьются — и успокоятся. Гораздо больше меня обеспокоил запрос «Высоцких» насчёт моей тайной картотеки:
— Дайте, пожалуйста, в неё заглянуть. Может, мы найдём там то, на что вы не обратили особого внимания.
Я, конечно, отказал им и даже на всякий случай изъял её из сейфа и системного блока, не ведая, что оперативная часть картотеки уже скопирована на посторонние диски.
С помощью моей старшей дочери, влюблённой в Стаса, были сделаны дубликаты кабинетных ключей, и пока я грел пузо в ещё экзотической в тот момент Паттайе, с этой оперативной части картотеки были сняты прилежные копии. Дальше произошло то, чего я не мог предположить в самом безудержном фантазировании: мои легионеры-расследователи, которые терпеть не могли «танцоров», негласно объединились с