Старая сафарийская тактика с исчезновением жертв по принципу «нет трупа — нет убийства» заговорщиками была отвергнута как морально устаревшая. А уничтожение провинившегося человеческого отребья было названо высшим сафарийским испытанием, только после которого юноша мог считать себя мужчиной. Галерный тир пополнился новыми спортсменами, на что мало кто обратил внимание, а выезды на береговые дискотеки стали происходить сугубо мужскими компаниями. Была также организована секретная касса, куда собирались деньги на покупку на материке пистолетов и взрывчатки. Каждая летальная операция тщательно продумывалась и планировалась, тут «Высоцким» весьма кстати пришёлся опыт написания авантюрных романов. А частая смена «исполнителя» всякий раз меняла почерк самого акта исполнения возмездия, что порядком сбивало правоохранителей со следа.
Внешне всё выглядело невинно-безупречно: два десятка «танцоров» вперемежку с отдыхающими легионерами отправлялись на материк поразить своим мастерством очередную дискотеку и в самом деле кого-то и как-то там поражали, но только в количестве пятнадцати человек, а остальные как бы отлучились за пивом или с новой девчонкой полюбезничать. На самом деле боевая пятёрка отправлялась на «дело», иногда рядом с той же дискотекой, а иногда в двух-трёх десятках километров. Жертву отыскивали в квартире и магазине, в ресторане и возле собственной машины, следовал один-два выстрела — и юные мстители бесследно растворялись в сумерках вечера. Когда случались маленькие накладки и рядом оказывались дружки «клиента», или неожиданный милицейский патруль, или ещё какие безумцы, готовые задержать парня с пистолетом, на сцену выступала группа прикрытия и пальбой в воздух остужала энтузиазм преследователей.
Весь фокус заключался в полной неожиданности для жертв такого поворота событий. Как правило, это были рядовые качки, которые больше работали кулаками, чем гранатами и пушками, что тоже порядком обескураживало следователей прокуратуры. Зачем мочить пешек, рациональней же охотиться на слонов?
— А нас слоны не интересуют, нам достаточно и пешек, — как бы говорили легионеры, и «Высоцкие» и продолжали дальше.
Прошло целых три таких теракта, прежде чем я стал что-то сопоставлять и о чём-то догадываться. Окончательно всё выяснил после поножовщины в ночном клубе Артёма. «Высоцкие» наведывались туда не один раз, и всегда всё там было тихо и спокойно. Просто физически не сыскать было такой кулачной силы, которая бы рискнула налететь на пятнадцать парней с Симеона. Но в критический момент «Высоцких» оказалось всего семеро, и три десятка местных бузотеров решили, что справиться им с великолепной семёркой вполне по силам. Почти и справились: налетели, смяли, опрокинули и даже попробовали пинать ногами.
Не знали борзые пьянчужки, что в СУПИ как раз пошла мода на сафарийскую наваху, которая удобно размещалась в заднем кармане джинсов, а в раскрытом и зафиксированном состоянии была идеально пригодна и для метания, и для фехтования. Приёмы фехтования ею тоже были хорошо отработаны, и вот настал момент их практического применения. Стоило первому артёмовцу схватиться за располосованный бицепс и заорать благим матом: «Зарезали!», как толпа драчунов мгновенно отхлынула, дав тем самым ещё шестерым поверженным супистам вскочить на ноги и выхватить свои навахи.
— А за нож у нас убивают! — провозгласил какой-то смельчак и тут же получил скользящий удар отточенным лезвием по лицу. Следом засвистели, рассекая чужие щеки, и другие навахи, и вся семёрка беспрепятственно двинулась к выходу. Прав был Юлий Цезарь, когда утверждал, что молодых солдат Помпея удары в лицо обратят в бегство скорее, чем какие-либо другие.
На улице «Высоцких», правда, тотчас окружил милицейский патруль с пушками наперевес. Но тут по вызову с мобильника на двух микроавтобусах вернулись с «задания» отсутствующие восемь головорезов с пистолетами и в масках, и разоружиться пришлось именно ментам. Потом была сорокакилометровая погоня всей приморской милиции по сопкам до Лазурного, в результате чего догнать удалось лишь пустые микроавтобусы — все пятнадцать училищных фабзайцев без остатка растворились среди улиц Лазурного и в ту же ночь, несмотря на блокировку всех плавсредств Лазурного, благополучно прибыли на Симеон.
Прокурорское расследование данного инцидента мало что дало. Лёгкий встречный шантаж, умеренный подкуп, старательное перемешивание всего и всех привели к тому, что к судебному разбирательству были привлечены двое симеонских малолеток, которые в тот вечер вообще не покидали остров. Немало способствовало этому успеху то, что у всех «Высоцких» в ночном клубе волосы были покрашены в яркий жёлтый цвет, и на следующий день точно так же выкрасили себе голову ещё сто симеонских парней. Поди потом их достоверно различи. В результате пять потерпевших со шрамами на лице обошлись Сафари всего в два условных срока по три года каждый.
Параллельно проводил следствие и я — дознавался, где именно прохлаждалась отсутствующая восьмёрка.
— Значит, посвящение в настоящие мужчины?
— А почему бы и нет?
— Ну и как самочувствие после этого?
— Да нормальное. Оленя завалить намного жальче. Они же бандюги, каждый под расстрельной статьёй. Это просто нормальная санитарная вырубка гнилого леса.
Я смотрел на восемнадцатилетнего обалдуя, который рассказывал о своём точном выстреле по живому человеку в перерыве между чтением «Дон Кихота» и игрой на виолончели, и готов был выть от бессилия и уныния. Вот он, итог всех наших стараний и устремлений!
Срочно позвал к себе Аполлоныча и Севрюгина и сообщил им сию приятную новость.
— Это, кажется, в древней Спарте подростки бегали и просто так мочили зазевавшихся илотов, — вспомнил барчук, как всегда, не спеша переходить от иронии к серьёзному. — Мы хотели древнего греческого полиса — мы его получили по полной программе.
— А мой Герка что, тоже среди них? — сдержанно обеспокоился Вадим, к моему удивлению не устраивая эмоционального взрыва: видимо, давала себя знать мэрская закалка.
— Да какая разница, всё равно в подтанцовке участвовал, — заметил Чухнов.
— А правда, говорят, что вы тогда втроём с Пашкой Муню замочили? — в лоб спросил у нас лазурчанский мэр.
— Я знал, что эта легенда понравится всему Симеону, — засмеялся барчук.
Вадим вопросительно посмотрел на меня, я, естественно, тоже отрицательно покачал головой, соблюдая старое золотое правило: ври до последнего — и тебе поверят.
— У меня есть подозрение, что широкая общественность благородного занятия наших юношей не одобрит, — невесело определил Севрюгин.
— Может, взять их всех и одним чохом выслать куда-нибудь во Францию или Англию на годик или два. Если и тогда не пройдет, то, значит, быть нам родоначальниками клана палачей-интеллектуалов, — подытожил барчук.
Ни до