В дрожь привело Зацепина даже постельное белье, которое он подсмотрел, заглянув в комод, пока баба Дуня выбегала выгонять с огорода соседских кур. Совершенно чистое, оно за долгие годы пользования истончилось до полной прозрачности. Черно-белый телевизор, пустой холодильник-тумбочка и обилие икон довершали тревожный баланс. Светлым пятном явился примыкающий к террасе кирпичный санузел, который своими руками возвел Сергей Копылов перед самым отъездом на чужбину. Здесь были и ванна, и унитаз, и титан для горячей воды, но за пятнадцать лет все это теперь держалось на честном слове и, чтобы просто принять душ, необходимо было проявить известную сноровку.
Ну и конечно, шестифутового недоросля затруднительно было прокормить целое лето на бабушкину пенсию. Поэтому, кроме двух смен постельного белья, электрочайника и видеоплеера, Петр вез еще поддельные накладные, по которым собирался передать Евдокии Никитичне некую сумму, якобы выдаваемую армейским интендантством на содержание Алекса. После приятного во всех смыслах вояжа в Западное полушарие у него образовались некоторые валютные излишки, позволившие ему не только сохранить свою сталинскую квартиру, но и понести такие вот филантропические расходы.
До цели поездки, райцентра во Владимирской области, было не слишком далеко, но две пробки на железнодорожных переездах сильно затянули их путешествие. Поэтому отмолчав свое, куратор счел нужным сообщить необходимые инструкции:
— Будет лучше, чтобы ты Евдокии Никитичне ничего о своих родителях не рассказывал. Запомни: для нее твой отец был военным советником на Кубе. Погиб при несчастном случае. Вертолет разбился во время грозы в горах.
— Выходит, тоже я был в Кубе? И мама с военные советники тоже на вертолет находился? — Алекс, как всегда, не затруднял себя предлогами и падежными окончаниями.
Зацепин чуть призадумался.
— Я думаю, о катастрофе она тебя спрашивать не будет.
— Почему?
— Потому что пожалеет твою неокрепшую психику. Вот почему!
— А что мне о Куба рассказывать, если я там не быть?
Куратор нетерпеливо вздохнул.
— Ну ты совсем как маленький. Про пальмы, море, бананы на деревьях.
Алекс обдумывал ситуацию.
— А как мне к ней обращаться?
— Как? «Бабушка, бабуся». Нет, для начала просто «бабушка». «Бабуся» — это уже для хорошо любимых внуков.
Но шутка капитана по назначению не попала.
— А что я там целый день делать? У нее компьютер есть?
— Какой компьютер? Слава богу, чтобы черно-белый телевизор не сломался. Я тебе видеоплеер везу и два десятка видеокассет. Там у соседских ребят наверняка есть свои кассеты, будешь меняться с ними и смотреть.
— Моя такая бабушка бедная?
— Да уж не кооператор, это точно, — хмыкнул Петр.
— Я могу, если захотеть, раньше время на интернат вернуться?
Куратор внимательно покосился на подопечного.
— Ты так его полюбил?!
— Я просто спросить. А свои деньги у меня будут?
— Тридцать долларов. В рублях.
— На три месяцы? — уточнил Алекс.
— Сейчас это пенсия твоей бабушки за три месяца, если не за четыре.
На Алекса это произвело сильное впечатление:
— Ничего себе!
Они немного помолчали.
— Я уже говорил вашему Вадим Вадимычу: надо ваших архаровцев хоть иногда в обычные семьи на побывку направлять, чтобы вы знали, что почем.
— Кто такие архаровцы? — проверочно спросил Алекс.
— Примерные, послушные ученики.
— Между прочим, я знаю, кто такой архаровцы. Скажите, почему здесь всегда такая привычка говорить о все с насмешка и обман?
Петр чуть призадумался: а в самом деле, почему?
— Потому что прямые ответы на прямые вопросы существуют у нас только для детей или полных дебилов. Нам скучно от простых ясных слов.
— А почему всегда много грубые злые ответы? Почему все друг друга так ненавидеть? — Алекса это давно интересовало, только не знал, у кого спросить.
— Я же говорю, скучно нам часто бывает. Вот и создаем себе отрицательные эмоции на ровном месте.
— Зачем надо отрицательные?.. — Парню хотелось все выяснить до конца. — Зачем не хорошие эмоции?
— Пособачимся друг с другом, и жизнь сразу приобретает другие краски, бодрей себя чувствуем. — Зацепин внимательно глянул на своего пассажира — хорошо ли он понимает сказанное. Кажется, Алекс все понимал. — Ты вот еще что, про свой интернат и про Коста-Рику другим тоже не очень много говори.
— Это потому что тайна?
— Нет, потому что будешь выглядеть глупо. Смеяться все будут.
— А что мне говорить?
— Придумай. Четырнадцать лет вот-вот, можешь сам что-то сочинить. Кстати, это хорошее упражнение для развития памяти — запоминать собственную ложь, что ты кому говорил.
Слова об интернате и Коста-Рике совершенно обескуражили Алекса: неужели действительно никого не беспокоит, что он может куда-то сбежать и кое-что порассказать про этот интернат для детей разведчиков, или это какая-то изощренная проверка ему на лояльность к России?
Глава 7
Сначала они заехали в райцентр запастись продуктами. Название «супермаркет» еще не прижилось здесь, поэтому покупали крупы и колбасы в обыкновенном гастрономе. В Москве Алексу уже приходилось бывать в новых торговых центрах, теперь он смотрел, как все это выглядит в ста пятидесяти километрах от столицы. Выглядело неважно: окна, кое-где заделанные фанерой, цементный пол в трещинах и колдобинах, неистребимый запах селедки и квашеной капусты, не очень опрятные продавщицы. Вместо единого торгового зала разные отделы, и в каждом своя очередь.
— Ну вот, посмотришь заодно, как коренная Россия живет, — чуть сконфуженно объяснял Петр своему подопечному.
Коренная так коренная — Алексу было все равно. Сочетание облупленных панельных пятиэтажек с покосившимися бревенчатыми избушками тоже нисколько не впечатляло — трущобы они и в Коста-Рике были трущобами. Другое обеспокоило его: разглядывая старых толстых некрасивых женщин в безобразных юбках и кофтах, он вдруг с ужасом подумал, что и его родная бабушка похожа на одну из них. Как тогда быть?
Наконец, попрыгав на городском вздыбленном асфальте, «Волга» Зацепина выкатила в пригород. Тут на гравийке трясло гораздо меньше, зато и пыль поднималась погуще. С одной стороны тянулся бетонный забор какого-то предприятия, с другой — пустырь-выпас, на котором двое мальчишек играли с теленком. Один держал теленка за веревку, а другой старался вскочить на него, как на коня. И уже вскочил, как вдруг теленок рванулся в сторону, «наездник» свалился, «пастух» хотел удержать непокорную скотину за веревку, но тоже упал, и теленок поволок его по траве и коровьим лепешкам.
Алекс, хохоча, едва не вывалился из