– Ой как честно!
Получив ощутимый тычок в бок, он приобнял её и прижал к себе.
– Если бы мы до этого не побывали в Цитадели, может быть, я бы и не поняла ничего. Но, наверное, пережитый страх был ещё очень свежим. Я просто вдруг почувствовала, что с тобой происходит то же самое – когда ты вдруг почти остановился.
– Так у меня же ногу свело.
Она насмешливо фыркнула.
– А то я не знаю, как бывает, когда сводит ногу!
Они уходили всё дальше от Города, залитого мягким светом вечерних фонарей. Позади на набережной шумели голоса туристов в ресторанах, доносилась из распахнутых дверей и с открытых террас разномастная музыка. Изредка по набережной с тихим шорохом пролетали автомобили, всякий раз сбрасывавшие ход на длинной плавной петле дороги, опоясавшей со стороны моря подножие бастиона Святого Матфея.
Они шли там же, где в своём общем детстве плыли над камнями разрушенных башен, над остовами затонувших судов и привидениями из морских глубин. Теперь всё это укрывали бетон и асфальт, и хотя море с неумолчным шорохом подкатывало почти к их ногам всё теми же тёмными пятнами ленивых пологих волн, от множества огней вдоль всего залива вода казалась наполненной весёлыми искорками.
Милица потянула его за руку к маленькой лесенке, поднимавшейся от дороги вверх, к церковному двору. Ажурная решётчатая калитка мягко повернулась на хорошо смазанных петлях. Две фигуры пересекли замощённое камнем пространство, нырнули под арку ворот, и остановились возле старинной каменной чаши, куда веками сбегал горный ручей.
– Значит, ты специально не стала меня обгонять? – Янко словно раздумывал над чем-то. Милица, подставлявшая ладони под холодную струйку воды, и жадно пившая, повернулась к нему и нахмурилась.
– Знаешь, я не верю, что капитан Вук никогда и ничего не боялся. Иначе он просто был бы идиотом. Каждый чего-нибудь боится, – она подняла руку, когда он попытался было что-то возразить, и парень промолчал. – Но я верю, что это был человек, который мог подавить свой страх и идти вперёд. И вести за собой других. А ещё я верю, что в легендах ни слова, ни даже полсловечка не появилось бы о Ясмине, если бы она вместо того, чтобы плыть с Вуком рядом, начала бы топить его, только чтобы выиграть какой-то дурацкий спор.
– Да уж… – тихо сказал Янко, и улыбнулся. – Ты всегда была мудрее меня. И смелее.
– Ну нет, – вдруг смутилась Милица. – Из нас двоих смелее всё-таки ты. Я бы вот ни за что не решилась первой признаться тебе в любви.
Оба рассмеялись, и в ответ им мягкий перезвон колоколов на Святом Матфее возвестил полночь.
История тридцать девятая. «Она»
Маленькая, затерявшаяся в переулках церковь Николы-на-Вражке когда-то была храмом отверженных, единственным, построенным в городе за казённый счет. Здесь отпевали и хоронили узников из тюрьмы, чья каменная громада нависала над бровкой соседнего холма – а время от времени и их сторожей. Сюда же доставляли тела умерших «напрасной» смертью – утопленников, безродных бродяг, не опознанных жертв уличного разбоя. Крохотное церковное кладбище занимало насыпной выступ крутого склона, снизу его поддерживали толстые стены из красного кирпича с мощными контрфорсами, а сверху укрывали узловатые ветви кряжистых каштанов.
Старожилы рассказывали, что однажды скрытый под землёй ручей промыл себе новое русло, вызвав оползень – и три или четыре метра кладки обвалились, засыпав битым кирпичом сады ниже по склону. А поверх кирпичной крошки и земляных комьев желтоватым потоком хлынули кости из ярусами располагавшихся друг над другом могил. Впрочем, если это и было, то очень давно, потому что никаких следов ремонта нынешняя стена не имела. Да и кладбище почти исчезло, уступив место церковному садику – только у самого храма, позади алтарной стены, сохранялись несколько надгробий из резного камня, со старинными ятями в потускневшей, но ещё местами читаемой вязи надписей.
Он любил бывать здесь. В маленькой церкви даже во время богослужений было немноголюдно, а в середине дня и вовсе никого, и одинокие шаги тихо шелестели под массивными сводами. Можно было с лёгкостью представить себе, как приходили сюда люди сто, двести, триста лет тому назад, когда сам город был ещё совсем юным. С чудом сохранившихся в круговерти истории икон, в большинстве своём старинных, времён закладки храма, смотрели на одинокую фигуру потемневшие лики с пронзительными, будто ни на секунду не упускающими человека из виду, глазами. «Бедняцкий» Никола и в лучшие свои времена не имел средств даже на доступное серебро, обходясь окладами из дешёвой латуни – это-то его и спасло: службы здесь продолжались даже тогда, когда в городе были закрыты все остальные храмы. Здесь же они впервые возобновились после долгих лет перерыва и забвения, и бывшие прихожане, такие же «бедняцкие» жители прилегающих переулков, понесли в храм сохранённую в лихолетье церковную утварь.
Он каждый раз медленно обходил притвор и среднюю часть храма, вдыхая запах воска и ладана, высохшего дерева и прохладного камня. Обязательно останавливался напротив алтаря и, запрокинув голову, вглядывался вверх, в теряющуюся во мраке вышину купола, кое-где прорезанную крохотными оконцами. В его детстве эту вышину всегда закрывали строительные леса, и казалось, что вся масса купола держится только благодаря ажурному переплетению их труб. Но однажды бесконечно затянувшаяся реставрация закончилась, труб осталось совсем мало, и сверху, с отмытых от штукатурки древних росписей, на прихожан глянули лики святых.
Перед входом в церковь, на стёртых тысячами ног каменных плитах паперти, Он напоследок останавливался, а затем шёл влево, вокруг храма, через низенький свод кованой калитки, по усыпанным гранитным щебнем дорожкам, петляющим между вросшими в землю могильными плитами. На дальнем краю бывшего кладбища, почти у самой стены, помещалось выполненное из чёрного мрамора, непонятно каким образом оказавшееся здесь, надгробие архиепископа, перед которым никогда не гас крохотный огонёк спрятанной за стеклом лампады. Рядом тянулся к небу самый старый каштан с необъятным стволом, а за ним, в крестовидных прорезях кирпичного забора, можно было увидеть теснящиеся по окрестным холмам сады и крыши домиков, далёкий мост с ползущими по нему жучками-автомобилями, широко раскинувшееся зеркало реки. Жизнь, нетерпеливая, современная, деловитая, кипела там, всего в двух шагах от бывшей слободы, а вокруг старой церкви время словно замерло навсегда в дремотном спокойствии.
* * *
Они знали друг друга лет пятнадцать, ещё первокурсниками познакомившись на одном из тематических форумов. Давным-давно не существовало того форума, сами форумы вышли из моды вместе