— Что? В смысле? — Поля резко села на диване.
— Ну что «в смысле»?! Я боялась, что Катька снова какого-то альфонса нашла или бомжа. А Одинцов не самый плохой вариант. Если он тебе не нужен, а Катюха его любит, то пусть уже они женятся.
— Да бога ради! — воскликнула Силиверстова.
Ее захлестнула целая волна эмоций: злость, разочарование и обида. Как же так, она даже не успела насладиться сладким чувством мести: Одинцов предложил ей жить вместе, а она отказала. А он, оказывается, и не расстроился, в момент утешился.
— Пусть женятся, мне-то что?! Только избавьте меня от этого сватовства. Я даю им свое благословение.
Полина выкрикнула про благословение и почувствовала, что совсем выдохлась, сдулась, как пробитая автомобильная покрышка.
— Поленька, прости ты меня, дуру. Просто Катька непутевая, мне ее пристроить бы. Я же только, если тебе Вовка больше не нужен. А если нужен, тогда бери его себе, а я Катьке задам.
Татьяна говорила и говорила, оправдывалась и извиня- лась. И Полине вдруг стало смешно: она представила торг со стороны. «Вы не уступите мне этот кусочек мяса? Он, конечно, не первой свежести, но другого нету. Мне чтобы холодец сварить. Только если вам самой без надобности. А если нужен, то берите себе, пожалуйста».
— Ладно, Тань, все нормально. Мне Володя не нужен. Так что пусть Катька будет счастлива.
Полина нажала «отбой» и обессиленно откинулась на подушку. То, что Одинцов ей больше не нужен, — это однозначно. Тогда что же так царапает ее сердце? Полина еще немного поразмышляла и решила, что Таня права: она — «собака на сене».
Глава 42
Голова болела нещадно. Сколько же он выпил вчера? Одну или две? Он огляделся по сторонам: на полу валялись две бутылки из-под водки «Белочка» и несколько пустых пивных банок. И кто вчера был у него в гостях? Не мог же он один столько выпить. Или мог?
Серов обхватил голову руками и застонал. Жадно попил воды, припав пересохшим ртом к водопроводному крану, отодвинул от себя блюдце с окурками и потряс пивную банку в надежде на остатки пива. Только в одной из них нашлось несколько капель живительной влаги, он слизнул их и снова застонал от головной боли.
Вдруг его взгляд наткнулся на зеленоватую купюру, лежавшую на столе и прижатую пустой банкой из-под кильки в томате. Боясь шевельнуть головой, чтобы не исчезло чудесное видение, он осторожно вытянул двести рублей. Сунув ноги в шлепанцы, Иван потрусил к соседке на третий этаж. Варвара, или попросту Варька, держала так называемую «точку», поэтому дверь в ее квартиру практически не закрывалась. Вот и сейчас, как только Иван подошел к заветной двери, оттуда вышел один из страждущих, прижимая к груди дорогой шкалик.
Соседи Варьки несколько раз пытались закрыть злачное место, но все было напрасно. Некоторое время, после посещения Варвариной квартиры участковым, все было тихо, но потом снова возобновлялось движение туда-сюда.
Иван купил пол-литра и радостно ринулся домой. В холо- дильнике на удивление нашелся кусок колбасы и огурец.
Трясущимися руками он открыл бутылку, плеснул в ста-кан мутной жидкости, опрокинул ее в рот, передернулся и блаженно откинулся на спинку стула. Аккуратно расправил «бычок» и жадно затянулся. Немного посидел, подождал, пока пройдет головная боль, и встал, чтобы нарезать закуски.
Достал из шкафчика нож и уставился на красивую рукоятку вишневого цвета и узкое длинное лезвие. Откуда он? А впрочем, не все ли равно? Нож и нож.
Раздался звонок в дверь. Интересно, кто это… Должно быть, Сидорка из первого подъезда. Наверное, это с ним они вчера вместе отжигали.
На пороге стояли трое полицейских и двое пожилых соседей из квартиры напротив.
— Серов Иван Васильевич?
— Ну я.
— Разрешите? Капитан Томин, — сунув удостоверение Ивану под самый нос, полицейский шагнул в квартиру, оттеснив хозяина плечом.
— А в чем, собственно, дело? — выпятил грудь Серов. — Что, сучка Тонька заяву на меня написала?
— Кто заяву написал?
— Да жена моя бывшая. Развожусь я с этой шалавой.
Капитан хмыкнул:
— Так бывшая или разводитесь? А где сейчас ваша супруга?
Иван попытался вспомнить, что ему рассказывал Сидорка о Тоньке. Что-то про полицию. Видел он ее там, когда его задержали за распитие. Видать, кляузничать на него ходила, потаскуха.
— А вот не могу знать, господа любезные, — дурашливо поклонился им Иван. — Видать, у хахаля своего, дома несколько дней уже не появлялась. О чем я своему адвокату и заявил, — он с гордостью выделил «своему адвокату».
— То есть вы живете один?
— А вам какое дело? Может, и не один. Может, у меня тоже зазноба какая имеется. Это что, законом запрещено? — вошел в раж Серов, размахивая рукой.
— Вы ножичек-то положите, Иван Васильевич.
Серов с удивлением взглянул на свою руку и кинул нож на стол.
— Вот ордер на обыск, — полицейский протянул Ивану документ.
— Чего это? Рехнулись? Вы ж уже что-то обыскивали третьего дня. Вроде.
— Выбирайте выражения, гражданин Серов. А то будете задержаны за оскорбление сотрудника полиции при исполнении, — все так же бесстрастно произнес Томин.
Иван сел на табурет и с тоской посмотрел на бутылку.
Обыск закончился очень быстро — вещей-то особенно и не было. Кое-что забрала Антонина, а многого он и не нажил.
Тот самый нож, с которым в руках Иван встретил полицию, Томин аккуратно положил в полиэтиленовый пакет и застегнул молнию.
Соседи-понятые подписали протокол и, пряча глаза, засобирались уходить.
— Эй, ножичек-то мой отдайте. Небось видите, что вещь дорогая.
— Ваш ножичек?
— А то! Я с ним не расстаюсь. Никому в руки не даю. Так уж и вы отдайте.
— Вы задержаны, гражданин Серов, собирайтесь, — Томин кинул ему снятую с вешалки куртку.
— Да вы что, господа хорошие? — засуетился Иван. — Вы что же думаете, что я ее ножиком пырнул?! Врет, сучка. Я ей только пару раз в морду вмазал, чтоб место знала.
— Полиция разберется, ножиком или в морду.
— Никуда я не пойду. Кино смотрим, не дураки, — обвинение предъявляйте.
— Извольте. Вы обвиняетесь в убийстве гражданки Холодной Юлии Павловны. Собирайтесь.
Капитан вышел из квартиры, оставив задержанного с коллегами.
Глава 43
Павел Иванович Потемкин медленно прохаживался по кабинету, задумчиво теребя рукой подбородок. Что-то не клеилось в его расследовании, он никак не мог найти мотив убийств — ни первого, ни второго. Хотя убийство Серовой не его дело, но ведь оно как-то связано с Холодной, судя по показаниям Камневой. Кстати, зачем она приходила к Капралову?