Глава 40
Потемкин был недоволен, что дело об убийстве Лякишевой поручили вести Капралову. Павел Иванович его не любил — тот пытался изображать из себя рубаху-парня: при встрече хлопал по плечу и рассказывал пошлые анекдоты с бородой.
Анекдоты Потемкин тоже не любил, он их не понимал. Он любил только одно: свою работу. Ему нравилось собирать улики, анализировать протоколы допросов, размышлять над версиями.
— На сутки даю дело. Изучай. Там интересный свидетель нарисовался, вернее свидетельница. Связана с твоим убийством в «Мего». Потом поделишься версией. С тебя благодарность. Смотри не зажми.
— Благодарность? В смысле? — не понял Потемкин.
— «Доктор, не знаю, как мне выразить вам свою благодарность. — С тех пор как люди придумали деньги, это перестало быть проблемой».
Капралов хлопнул Потемкина по плечу и рассмеялся.
Павел Иванович кисло улыбнулся: при чем здесь доктор? Как только Капралов вышел из кабинета, он сразу развязал тесемки картонной папки с надписью «Лякишева». Он был уверен, что эти два дела связаны между собой! Вроде нет никаких точек соприкосновения: работали убитые женщины в разных сферах, между собой не знакомы, места досуга разные. Но в этих делах есть один и тот же фигурант — Антонина Серова. И один и тот же способ убийства.
Вряд ли это случайность. За годы работы в органах он убедился, что никаких случайностей не бывает, а на девяносто девять процентов это закономерность. Вот и с Серовой так же. С Лякишевой они связаны, с Холодной вместе работали. А это не так-то и мало.
Он рассматривал фотографии с места преступления, читал заключения экспертов. Свидетельских показаний было немного: диспетчера каршеринговой компании Камилова да пенсионера Хохлова, обнаружившего труп Лякишевой… А вот и обещанный Капраловым «интересный свидетель» — сотрудница аудиторской фирмы «Мего» Вера Камнева.
Потемкин помнил эту Камневу — высокую блондинку, такую плоскую, что, казалось, ее прогладили утюгом. Он допрашивал Камневу в связи с убийством Холодной, но ничего толкового та не сказала. А почему ее допрашивают по делу Лякишевой? Она-то с какого бока? Зачем ее Капралов вызывал?
Оказалось, что не вызывал, а она пришла сама.
«Хочу рассказать про подозрительные факты. У нас работает Антонина Серова, которая арестована за убийство владелицы салонов “Лоренс”. Эта Лякишева — главный враг Серовой, потому что из-за нее Антонина лишилась всего. А на работе никто не знал, что салоны “Лоренс” когда-то принадлежали Серовой. Разве это не подозрительно? Почему человек молчит, не рассказывает о таком интересном факте своей биографии? Только если есть что скрывать! И вот то-гда я вспомнила, как за несколько дней до смерти Холодная долго говорила в своем кабинете с Серовой. Когда Антони- на вышла от Юлии Павловны, в ее руках были документы, на которых было написано “Лоренс”. Я это краем глаза увидела, но значения не придала. Тогда я подумала, что хозяйка “Лоренса” хочет с нами договор на аудит заключить, потому что Серова сказала типа “я с ней подпишу”. Ну, это я тогда так думала. А теперь думаю, что она сказала не “я с ней подпишу”, а “я ей покажу”. И меня осенило, что Серова ходила к Холодной, чтобы посоветоваться, как салоны вернуть. И они задумали Лякишеву убить, салоны забрать, продать, а деньги поделить.
А потом Холодная стала Серову шантажировать. Ей ведь деньги нужны, каждый день в новом шмотье появляется. А Серова — нищебродка, той денег взять негде, вот она ее и убила. А потом и Лякишеву прикончила. А я пришла исполнить свой гражданский долг».
— Гражданский долг, супружеский долг, долг платежом красен, — задумчиво пробормотал Потемкин.
Он прошелся по кабинету, включил чайник с замотанным синей изолентой шнуром и хит группы «Любэ» про оперов. Сел за свой рабочий стол и снова углубился в чтение документов.
Глава 41
Полина расплатилась с таксистом, затем вышла из машины и направилась к дому походкой старой женщины, тяжело передвигая ноги.
Почему она так опьянела — и главное, мгновенно? Выпила, а через пять минут уже начала чушь нести. Может, потому что пила быстро и без закуски? Или все дело в нервах? Зазвонил телефон.
«Не хочу, — подумала Полина, — не могу».
На дисплее высветился телефонный номер Татьяны Холмогоровой. Придется отвечать. Силиверстова вздохнула и нажала кнопку приема вызова.
— Полька, что у вас происходит?! Мне звонит Катька, рыдает, тебя клянет. Кричит, что ты хочешь разрушить ее счастье.
Полину охватило равнодушие. И правда, зачем она пытается вмешаться в чужую жизнь? Пусть Татьяна дает сестре деньги, пусть та отдает их Одинцову — ей-то какое до всего этого дело?! Или все-таки дело есть? Что ее так задело? Только то, что Владимир может обмануть дурочку Катьку?
Силиверстова вошла в квартиру, сбросила кроссовки, не глядя сунула ноги в тапки и, продолжая разговаривать, прошла в комнату.
— Танюха, знаешь, в кого влюбилась твоя непутевая сестра и для кого ей нужны деньги?
— Понятия не имею. Катька не говорила, — голос Татьяны звучал встревоженно.
— Это Одинцов.
— Что?!
— В Одинцова она влюбилась. А я им устроила «разбор полетов». Зря, конечно. Но меня просто накрыло, когда я поняла, в кого Катька втрескалась!
— Вот же блин горелый! Сколько мужиков вокруг, а она… И главное, где познакомились-то? Хотя Вовка, конечно, мужик интересный.
— Ха, интересный. На старую лошадь похожий.
— Поль, ты что, все еще его любишь? — осторожно спросила Таня.
— Я ей говорю, что он похож на лошадь, а она — «любишь». Если б я его любила… Он мне недавно предлагал вместе жить, бизнес открыть и чтоб мои родители на него деньги дали.
— Да ладно! Когда «недавно»? До Катьки? А ты что?
— Нет, — со мстительным удовольствием ответила Поля. — Во время Катьки. Я отказалась. Прикинь, его Лелька с голой задницей из дома выставила.
— Никто в ней и не сомневался. Та еще хищница. А ты, может, и зря ему отказала. Может, он за ум взялся.
Полина прилегла на диван, подбила подушку рукой и зевнула, прикрыв рот ладонью. Захотелось спать, разговор начал ее утомлять.
— Может, и взялся. Просто мне уже это не надо. Представляешь? Вот не надо, и все.
Полина прислушалась к себе. Ничего не дрогнуло, и она обрадовалась.
— Как это — «не надо»? Такая же любовь была.
— Была и сплыла, — сонно пробормотала Полина.
— Тогда не