Бог услышал ее молитвы и прибрал свекра примерно через год. Оксана в голос рыдала по дедушке, она была чувствительна, любила и его, и обеих бабушек. Они с Костей плакали, обнявшись, а Фаина с облегчением думала, что снова стала хозяйкой в собственном доме. Никто не будет шаркать, шамкать, задавать нелепые вопросы.
Учась на четвертом курсе, Оксана стала встречаться с парнем из параллельной группы.
– Кажется, у них все серьезно, – говорил Костя.
Фаину в этой ситуации мало что радовало. Напротив, пугало, что она начала стареть, и то, что у дочери появился мужчина, непостижимым образом усугубляло ситуацию, оставляло Фаину не у дел. Да, глупость, как эти вещи могут быть связаны? Но раз на сцену выходит другое, новое поколение, то старому, наверное, пора на покой?
Женщина плакала ночами, выгоняла мужа спать в кабинет, думала, что жизнь проходит, а она еще не сделала чего-то важного, не поняла главного. Упустила, не добилась, не испытала, не попробовала! А времени на поиски остается все меньше, его почти нет!
Костя, казалось, не замечал неумолимого хода времени. По-прежнему оперировал, принимал больных, ездил на дурацкие симпозиумы, строчил статьи, еще и за книгу готовился сесть. Муж, с его ограниченным кругозором, не понимал страданий Фаины, где ему!
– Ты понимаешь, что я несчастна с тобой? – то и дело восклицала Фаина. – Невыносимо день за днем видеть твое лицо, твою идиотскую бородавку!
Родинка была похожа на коричневую букашку, усевшуюся возле Костиного носа. Удалять ее нецелесообразно, останется шрам, он будет больше родинки, оправдывался Костя.
Обычно после подобных заявлений он сжимался, суетился, краснел, а Фаина испытывала мелочное, но приятное чувство удовлетворения, что сумела его задеть. Одной ей, что ли, страдать?
В тот день, в начале осени, Фаина снова напустилась на мужа, по привычке принялась ему выговаривать. В салоне дела шли неважно, в основном потому, что Фаина уволила двух мастеров. Показалось, они нечисты на руку. Клиенты ушли вслед за ними, а новые не появились. Надо было как-то раскручивать салон, давать рекламу, Фаина полагала, что и сама справляется, но это было не так. Не хватало знаний и системного подхода.
Вдобавок она превысила скорость, нарвалась на штраф, а еще утром весы опять показали прибавку. Словом, все шло наперекосяк, и Фаина сорвала злость на муже, который вернулся с работы и разувался в прихожей.
– Ты невыносим! Я устала от тебя, от…
– Моего голоса, моей родинки, моего образа жизни, – договорил он. – Знаю, понял.
Она умолкла. Все шло не по сценарию, а стало еще хуже.
– Фаечка, ты никогда меня не любила, не скрывала этого. Я принимал такое положение дел, всегда думал, моей любви с избытком хватит на двоих. И долгие годы хватало.
Костя подошел, взял ладони жены в свои руки, посмотрел на нее. Она вдруг подумала, что глаза у него на редкость красивые – выразительные, добрые.
И вот, глядя на нее этими выразительными и добрыми глазами, Костя выдал непостижимую, невозможную фразу:
– Но недавно я понял, что это уже не так. Все изменилось. Не хватает больше моей любви. Может, я постарел – и она скукожилась? Или надорвалась и умерла. Прости, я, наверное, непонятно выражаюсь. Никогда не умел хорошо говорить о подобных вещах.
Фаина открыла рот, чтобы попросить его объяснить, но он и сам сказал:
– Я давно думаю: пора нам перестать друг друга мучить. Я тебе надоел, мне тоже стало тяжело жить с женщиной, которая едва меня выносит. А главное – зачем? Тебе отношения со мной никогда не были особенно нужны, а теперь и мне – тоже. Разойдемся мирно. Оксана взрослая, скоро замуж выйдет. Квартира тебе останется, я в родительскую уйду. Машина у тебя есть, бизнес тоже, но и я помогать буду, если потребуется. Так что ни о чем не волнуйся.
Костя улыбнулся, произнося это, а потом прошел в комнату. Вытащил чемодан, стал складывать рубашки и пиджаки с брюками. Он часто ездил в командировки, поэтому паковал вещи умелыми, хирургически точными движениями. Ноутбук, бритвенные принадлежности, дипломы, разные безделушки.
– Книги заберу позже, – говорил он. – Больше и не нужно ничего.
Фаина, не веря, что это вправду происходит, бегала за ним из спальни в ванную, из ванной в гостиную. Начинала говорить – и не могла закончить, обрывала себя.
Когда Костя снова вернулся в прихожую, взялся за пальто, что-то лопнуло внутри нее, и она завопила:
– Ты с ума сошел? Ты меня бросаешь?
– Заечка, я знаю, насколько невыносима для тебя мысль, что кто-то может тебя бросить. А ты думай, что это не так, говори всем (и себе), что сама меня выгнала. Надоел окончательно. – Он помедлил и договорил: – Я же знаю, ты часто говорила это своим подругам. Думаю, они тебя поймут и поддержат.
Больше Костя не сказал ничего. Взял чемодан, ноутбук, сумку на плечо повесил и вышел за дверь.
Фаина заметалась по квартире, как раненая тигрица. Ей хотелось крушить и ломать, кричать и плакать. Она не понимала, что с ней творится. Ведь ей же плевать на мужа? Всегда было плевать, она его лишь терпела! У нее было много мужчин – и все они хоть в чем-то да превосходили Костю! Она не осталась внакладе, развод будет выгодным. Фаина сама себе хозяйка, обеспеченная, умная, яркая, интересная, свободная.
Уговаривая себя, ища подтверждения этим мыслям, Фаина понимала, что все это чушь собачья. В груди что-то сжалось, она не могла сделать вдох. Как будто Костя, уйдя от нее, забрал с собой весь воздух.
Но надо же что-то предпринять!
– Твой отец поступил, как подлец! – закричала она в трубку, едва дождавшись, когда Оксана скажет «алло». – Бросил меня после почти тридцати лет брака! – Внезапно ее озарило. – Мерзавец! Наверное, любовницу завел, медсестричку из своей больницы!
– Мама, прекрати, – сухо сказала дочь. – Понимаю, ты расстроена, но не суди по себе.
– Что? – Голос Фаины скатился до шепота. – Ты о чем?
– Думаешь, я не замечала? Это папа был слеп во всем, что касалось тебя, полагал, что ты безгрешный ангел. А я все понимала. Как ты могла обманывать его? И как можешь пытаться замазать его грязью?
Фаина затрясла головой.
– Погоди-погоди! Ты что же – оправдываешь его? Не понимаешь, что родители на грани развода? Или тебе плевать?
Оксана помолчала пару секунд.
– Мама, если я чего и не понимаю, так это почему папа не сделал этого раньше. Ты всю жизнь изводила