— И в чём же он вас обвинял, когда поднимал руку?
Затаила дыхание, чувствуя, что ступаю по тонкому льду.
— Беременность… — горько покачала я головой, наигранно шмыгнув носом. — У меня не получалось забеременеть… — к горлу подкатил ком ярости, и мой голос дрогнул.
— В таких-то условиях оно и не удивительно, — долетело со стороны женщины-писаря.
Судья хмуро посмотрел на неё, но та в ответ лишь фыркнула, продолжая своё дело.
— Вы понимаете, что из-за развода на вашу семью и семью супруга ляжет пятно позора?
— Простите мой эгоизм, — горько прошептала я, — но моя жизнь для меня дороже.
Со стороны писаря вновь донеслось осуждающее фырканье с нотками негодования.
Я медленно подняла взгляд, встречаясь с вертикальными зрачками судьи. Его дракон… Он смотрел на меня, будто пытаясь заглянуть в самую душу и выудить истинную правду, а не то, что я тут рассказала.
— Что ж… — послышалось с его стороны спустя пару секунд напряженной тишины. — Стража! Отправляйтесь в поместье Саверонов и приведите сюда молодого господина!
Двое мужчин послушно кивнули и направились в знакомую мне сторону.
«Представляю, как ты будешь удивлён, когда за тобой придут стражи из суда! Это в поместье ты смелый и важный, а за его пределами та ещё размазня!» — во мне плескалось злорадство.
Отомстить! Как же сильно хотелось отомстить Эстару и его матери, принёсших столько страданий!
— Вы можете пока присесть, — судья указал рукой на стул.
— Водички? — участливо спросила женщина-писарь.
— Благодарю, — мои губы растянулись в вымученной улыбке.
Сделала глоток, держа стакан трясущимися руками, что не осталось незамеченным.
«Последний рывок… Остался последний рывок, и я обрету свободу!»
5. Глоток свободы
Алана
Каждая минута, каждая секунда всё сильнее натягивали мои нервы, готовые вот-вот порваться.
Я сидела на предложенном стуле, стараясь не привлекать к себе внимание. Голова слегка опущена, взгляд устремлён в пол, а пальцы с напряжением стиснуты, зажав ткань юбки.
Нервничала. Настолько сильно я нервничала, что перед глазами даже чёрные мушки залетали.
«Скорей бы уже он пришёл! Ожидание просто невыносимо!»
Казалось, прошла целая вечность, а на деле не более двадцати минут.
И вот с улицы послышался звук шагов.
Я медленно повернула голову, в окно наблюдая Эстара, что шёл между двумя стражами. Взволнованный, лицо белее снега…
«Тряпка! — фыркнула я мысленно, с трудом сдерживаясь, чтобы не скривиться. — И я из-за тебя так унижалась! Позволяла вытирать об себя ноги! Ненавижу!»
Моя ярость закипала всё сильнее, достигая максимума, когда взгляд упал на свекровь, что, нервно дыша, семенила позади своего сыночка.
Я знала, она не отпустит его одного. За ним увяжется.
«Что ж… Мне известна твоя вспыльчивая натура. Вот на ней и сыграем!»
Никогда в жизни я себя не чувствовала настолько сильной и уверенной в себе, ведь теперь мне было не за кого переживать! Семья предала меня, а значит, сегодня наши дороги разойдутся! Совсем скоро я буду свободна!
— Ты?! — ахнул Эстар, когда переступил порог и увидел меня. — А ты…
— И вам добрый день! — послышалось недовольное со стороны судьи.
— Прошу прощения, — склонился мой муженёк, как и ожидалось, теряя всё своё высокомерие.
— Ваша честь, приветствую от лица семьи Саверон! — свекровь, что всегда была увёртливой и хитрой, присела в глубоком реверансе, бросив на меня полный злобы взгляд. — Скажите, что-то случилось? — умело прикидывалась она — Нам не дали внятного ответа, сопроводив сюда…
— Молодая леди Саверон подала заявление на развод…
— Что?! — ахнула свекровь, схватившись за сердце.
Я смотрела, как по её напудренному лицу расползаются алые пятна ярости. Зла. Как же сильно она была зла. Если бы не посторонние, то самолично влепила бы мне пощечину.
— Почему ты… — заметно нервничая, Эстар мотнул головой, не имея возможности подобрать слова для ответа.
«А дома весь такой смелый, уверенный в себе! Где сейчас твоя смелость, размазня?!»
— Дитя… — видя явную растерянность своего сына, свекровь повернулась ко мне. В её глазах наблюдалась драконица, пребывающая в бешенстве. — За что ты так с моим сыном? Он… — судорожный вздох. — Он разве плохо к тебе относился? Посмотри, ты в шелках, на пальцах кольца с драгоценными камнями, на шее — колье, а в волосах золотые шпильки…
— А под одеждой синяки, — перебил её судья.
— Что?! — взволнованно вздохнула свекровь, прикрывая рот ладонью и делая вид, что пребывает в шоковом состоянии от услышанного. — Синяки? Но… Как? Откуда? Милая, что случилось?!
Умело отыгрывая свою роль, она кинулась ко мне, с силой сжимая ладони, которые я тут же вырвала из её рук.
— Ваш сын избивал меня на протяжении восьми месяцев, — ответила я негромко, будто испытываю страх, но внятно.
— Ты… — Элеонора Саверон дёрнулась от услышанного. — Ты, наверное, шутишь? — нервно хохотнула она, бросив опасливый взгляд на судью, что сидел на своём месте с непроницаемым выражением лица. — Такого не может быть…
— Следы избиения зафиксированы, — донеслось со стороны женщины-писаря, в глазах которой читалась масса негативных эмоций. От омерзения до презрения.
— Такого не может быть! — не унималась Элеонора Саверон. Её дыхание стало частым, а в голосе появилось негодование. — Мой сын…
— Вот именно, — перебил её судья. — Ваш сын. Спрос с него, но пока я слышу только вас.
Свекровь, замолкнув на полуслове, закрыла рот, гневно сопя.
— Лорд Саверон? Слушаю вас! — судья кивнул, ожидая ответа.
— Я… — Эстар нервничал, причём настолько сильно, что не знал, куда деть свои руки. — Я не имею к случившемуся абсолютно никакого отношения. Она сама…
— Сама себя била? — уточнил судья.
— Ну что вы такое говорите? — хохотнула свекровь, получая в ответ предупреждающий взгляд.
— Продолжайте, — кивнул судья Эстару.
Его лицо, и без того бледное, стало ещё белее.
— Я не трогал свою супругу… — промямлил он.
— Тогда откуда синяки? — хмыкнул служитель закона, недовольно сощурившись.
— Моя невестка просто упала, — вновь затароторила Элеонора Саверон. — Правда же, милая? Эстар не мог причинить тебе вред!
— Не откажусь от своих слов, — отрицательно мотнула я головой, смотря в пол.
— Ты… Да как ты… — задыхалась от гнева свекровь, едва сдерживаясь, чтобы не заорать на меня. — Специально, да? — зашипела она. — Ты делаешь это специально?!
— Что именно она делает специально? — поинтересовался судья.
— Клевещет на моего сына! — выпалила Элеонора Саверон, глаза которой сверкнули яростью. — Через три дня будет ровно год, как они женаты! Но Алана до сих пор не забеременела, и поэтому она…
— Позвольте напомнить, если вы забыли, — служитель закона медленно поднялся со своего места. Его тяжёлая аура заполнила собой всю комнату, заставляя замереть. — Избиение супруги карается законом. А если это происходит в первый год супружеской