Наяра была полна решимости дать отпор, который эти твари навсегда запомнят.
«Моей энергии захотели?! Ни черта вы не получите!»
Прикрыв глаза, шумно втянула носом воздух. В голове, несмотря на пережитое, уже сложился чёткий план дальнейших действий. Теперь даже речи не шло о том, чтобы пойти на сделку.
«Хотите опозорить мою семью? Да пожалуйста! Они уже давно опозорили сами себя своими поступками и словами!»
В груди заворочалась совесть, ведь я приняла решение окончательно растоптать те скудные крохи влияния своей семьи, но мне удалось быстро заглушить её.
Внезапно начали всплывать моменты из прошлого, где меня не раз наказывали за то, что я пыталась отругать братьев и объяснить им, что нужно экономить. В ответ они огрызались, шипели, насмехались, обзывая синим чулком и занудой, а потом шли и жаловались родителям, которые могли применить прут или ладонь для пощечины, не говоря про обидные слова.
«И я собиралась пожертвовать своей Наярой ради вас?! Пожертвовать той, кому я правда дорога?!» — меня трясло всё сильнее, а вместо льющихся потоков слёз пришла злость, перерастающая в ярость.
Знала, как поступлю дальше. А ещё знала, что легко мне точно не будет. Для всех я стану отбросом! Девицей, от которой отказалась знатная семья, ведь ребёнка им я так и не родила…
«И хорошо, что не родила! Родить от Эстара, значит, обречь свою кроху на вечные мучения! Он вырастет либо забитым, либо… таким же, как его отец!»
Ни той, ни другой участи своему малышу я не желала.
Глубокий вдох…
За ним ещё один…
И ещё…
Мне нужно было успокоиться и как можно скорее, ведь то, что я собиралась сделать, необходимо провернуть на холодную голову.
Всё ещё с колотящимся сердцем я посмотрела по сторонам, понимая, что в округе никого нет. И именно это мне и требовалось.
Дрожащими пальцами подхватила юбку, чуть приподнимая её и осторожно делая первый шаг.
Я кралась вдоль кустов, приседая от голосов стражников или же просто подозрительных шорохов, чтобы как можно дольше остаться незамеченной.
Теплые потоки ветра обдували моё лицо, высушивая слёзы, а я всё шла и шла, замечая в метрах тридцати выход из проклятого поместья Саверонов.
Решительно вздохнув, распрямила плечи и уверенной походкой направилась к воротам.
— Госпожа! — стражник, что вполне ожидаемо, заметил меня, поспешив узнать, куда я собралась.
— Что такое? — вскинула я бровь, посмотрев в его сторону с вызовом, к которому никто в этом поместье не привык.
— А вы… — начал было он.
— Свекровь, — перебила я его, нагло обманывая, — отправила меня на рынок за новой тканью!
— Но мне не говорили, что вы куда-то…
— Так иди и спроси, если не веришь! — холодно процедила сквозь зубы, понимая, что нужно уходить, пока не подошли другие стражи. — Она как раз сейчас в "прекрасном" расположении духа! — усмехнулась я, проходя мимо опешевшего мужчины, смотрящего мне вслед.
Никто не привык видеть меня такой, что ж… я начинаю новую жизнь.
Никогда не забуду, как вышла за ворота поместья. Казалось, за ними даже воздух был другим. Чистым, сладко-свежим… с ароматом свободы.
Не оборачиваясь, чтобы не вызвать лишних подозрений, я неспешно направилась в сторону рынка, который, к слову, был в пятнадцати минутах от поместья.
На самом деле мне действительно нужно было туда, ведь именно там находилось здание суда, в который я намеревалась подать заявление на развод. Зачем махать кулаками и бросаться ядовитыми слюнями в лицо свекрови? Это лишнее! Я сделаю так, что ни она, ни её сын не получат желаемого. Да, привлечь их за несовершёную сделку мне не удастся, ведь мои слова не будут являться доказательством, а вот утереть им нос, разбив намеченные планы в пух и прах, — вполне!
Такого от меня они точно не ожидают! Что ж… им же хуже!
4. Последний рывок
Алана
— Вы уверены? — с нескрываемым недоумением в голосе произнёс судья, медленно обводя меня пристальным взглядом с головы до ног.
— Уверена, — ответила ему решительно, с трудом пряча бурлящую в груди ярость и принимая печальное выражение лица. — Я хочу подать заявление на развод!
Могла понять его растерянность, ведь подобного рода процедуры случались крайне редко. Во-первых, мало кто был готов демонстрировать посторонним своё "грязное белье", это считалось дурным тоном. Во-вторых, поданное прошение на развод привлекало всеобщее внимание и, что естественно, вызывало осуждение со стороны народа, бросая тень позора сразу на две семьи. В-третьих, для того, чтобы судья одобрил бракоразводный процесс, требовались неоспоримые доказательства для этого. И они имелись — синяки по всему телу, появившиеся, когда в последний раз стражи по приказу Эстара швырнули меня с крыльца. Я упала, прокатившись по острым углам деревянных ступеней. Было больно, но я не проронила ни слезинки, потому что душа страдала куда сильнее, нежели тело.
— Какова причина? — вскинул кустистые брови судья, глядя сосредоточенно, даже немного пугающе.
— Супруг… — мне сложно было лгать, не привыкла я к такому, но Эстар сам виноват. Заслужил! — Супруг бьёт меня. Я больше этого не вынесу. Помогите мне… пожалуйста.
Неподалёку стояли стражи. Слыша наш разговор, они заинтересованно посмотрели в мою сторону.
В глазах судьи промелькнуло недоумение.
— Бьёт? — нахмурился он.
Я едва заметно кивнула, опуская измученный взгляд в пол, а затем коснулась рукава, медленно задирая его и демонстрируя не до конца сошедшие синяки, которые было хорошо видно.
— Они… по всему телу, — сорвалось безжизненное с моих губ. — Если нужно, я могу показать…
— Будьте любезны, — обратился судья к женщине-писарю, которая скрупулёзно фиксировала каждое слово.
Она поднялась из-за стола, указав рукой на дверь.
Я послушно направилась к ней.
Спустя несколько минут, когда моя одежда была снята, а следы "издевательств Эстара" зафиксированы, я, одевшись, вновь вышла в общую комнату.
Женщина направилась к судье, что-то тихо сказав ему.
— Как давно это происходит? — долетел до меня вполне ожидаемый вопрос с его стороны.
— На протяжении восьми месяцев, — прошелестела я в ответ, чувствуя, как голос дрожит от напряжения.
В помещении воцарилась гнетущая тишина, натягивая нервы до предела.
Я лгала, ведь супруг меня не трогал. Но! Пусть пихали и выкручивали мне руки стражи, всё же инициатором их действий был Эстар! Так что моя совесть чиста! Тем более за то, что он собирался со мной сделать, его наказание должно быть