— Не знал, что ты любишь итальянскую кухню. — Теперь, сваленные в одну кучу, несостоявшиеся покупки выдавали меня с головой, и Алистеру не составило труда заметить общее направление.
— Я люблю углеводы! О, не-е-ет! О, нет, только не отруби! — Где Брэдли их взял?! Он же шел за рыбой?!
Видимо, заметив отчаяние на моем лице, Коулмен совершил поистине героический поступок:
— Беги! Я прикрою! — скомандовал он и пошел наперерез тренеру.
Я наскоро скинула в тележку часть извлеченного из неё, слыша за спиной, как наставник принимает огонь на себя:
— Юноша, а вы не подскажете, какую диету лучше всего выбрать, чтобы…
Времени, чтобы ему посочувствовать, не было: я и самые быстрые углеводы на Диком Западе уже мчались к кассе.
…И хот-дог, уже не такой горячий, но всё еще не утративший своей привлекательности.
Глава 22. Пробуждение
Зак
Руки захлопали по тлеющему краю ткани раньше, чем мозг успел проснуться и подумать, что это может быть опасно. “Руки — огонь — руки — ещё больше огня”, — сделал мозг запоздалые выводы, но мерцающая красным нить исчезла, оставив после себя порошок белого пепла и черный обугленный край.
Я лежал на диване, закутанный в желтоватую ткань мебельного чехла, будто в саван. Или как там назывались обмотки, в которые мумий заворачивали? Прогарины зияли на бледном фоне, притягивая взгляд. Было бы здорово, если бы они оказались частью шизофренического сна. Но увы, они никуда не делись. Как и однозначное доказательство, что моей репродуктивной системе глубоко плевать на пожар, ожоги — неважно, термическим или химическим было их происхождение, потрясения и, вероятно, сотрясения. Организм жаждал размножаться, раз уж он ещё живой.
Ноль процентов осуждения, организм!
Пожалуй, это было единственным проблеском логики в происходящем.
Потому что всё остальное находилось за границами не только логичного, но и реального. Словно флешбеки в кино, передо мной всплывали все нелепые и необъяснимые события последних суток: запылавшее полотенце, внезапно раскалившаяся металлическая дверца духовки, невесть откуда взявшиеся подпалины на дверном косяке и подоконнике.
Я выпутался из, казалось, бесконечного куска ткани и побрел проверять свои подозрения. Тело чесалось — почти везде. Не хватало ещё блох подхватить в этом полузаброшенном доме. Поцарапав затылок внезапно отросшими ногтями, я обнаружил, что волосы на голове торчали бодрым ёжиком. Ещё раз посмотрел на ногти, которые ещё до сна были срезаны чуть не “до мяса”, а теперь ровные белые края выступали вперед на миллиметр, а то и больше. Поводил ладонью по отросшим волосам. Весь мой жизненный опыт утверждал, что такое не может случиться за час. Или сколько я проспал?
Сквозь опущенные жалюзи проникал предвечерний свет — осенью темнеет рано. Судя по солнцу, я проспал несколько часов. В духовке стоял ещё теплый пирог. Мой, ровно такой, каким я его помнил. Но ногти и волосы утверждали, что это какая-то временнАя аномалия.
Не в силах сдержаться, я сунул руку в штаны и ожесточенно поскреб пах так кстати отросшими ногтями. А потом оба полупопия и заднюю поверхность бедер. А-а-а-а! Вот оно, счастье! Я ведь мылся сутки назад, а по ощущениям — пару недель.
Чувство удовольствия от чесания, где чешется, сменилось тревогой: черт возьми, место, где чешется, мне совершенно не нравилось! То есть к самому месту претензий не было. А вот к зуду… Я же не мог что-нибудь где-нибудь намотать? Подошел ближе к окну и приспустил край шароваров: вся кожа была усыпана мелкими красными пятнышками. Я не часто сталкивался со вросшими волосами, но похоже это были они. Во всяком случае, из расцарапанного пятнышка развернулся молоденький волосок.
Это у меня сейчас везде такая красота будет? Я почесал грудину, где, до недавнего времени, у меня было довольно кустисто. Ладно, не подарок феи любви, и то радость. Хотя откуда она могла бы его подарить, если в последний раз сексом я занимался… Не то чтобы столько не живут… Но воздержание однозначно превышало инкубационный период любой венерической гадости.
Если не считать разнузданный секс во сне. Интересно, через сны подцепить ничего нельзя? Логика подсказывала, что это просто смешно, а рассудок говорил, что ему не до смеха.
Я подошел к кухонной раковине, тщательно отмыл руки холодной водой (откуда здесь теплой взяться?) с мылом. Потом подошел к подоконнику и примерил руку к коричневой подпалине. Очень даже может быть… Подошел к дверному проему в прихожую. Попытался повторить свою позу.
Вспомнил пятно на ручке джезвы и обхватил её рукой.
По всему выходило, что из всех невероятных объяснений появления пятен побеждала самая невероятная. Извернувшись, я почесал под футболкой лопатку. Так, с оперативно-розыскными действиями, если я их прерву, ничего не случится. А вот со мной, если я сейчас же не заберусь в душ, — очень даже может!
Я включил свет в ванной, где мылся вчера.
И тут же захотел выключить его обратно. Но всё, что можно и не нужно было видеть, я уже увидел, так какой теперь смысл? Если в доме в целом царило запустение, то здесь просто бардак. Растресканная и местами отбитая эмаль ванной была заляпана темными пятнами. Преодолев брезгливость, я был вынужден признать: это та самая гадость, которую я сдирал с себя вчера.
И это был не грим.
Это были… Как это сказать? Это были следы органического происхождения, еще не успевшие до конца засохнуть.
На раковине, кстати, обнаружилась тряпица, которой я вытирался — с чернеющим пятном. Так вот откуда ночью несло палёным! Я обыскал всю крохотную комнатку, ничего не нашел и пошел в кухню: за щеткой, губкой и чистящим порошком, потому что при всем зуде заставить себя залезть в такое не мог.
Стены, пол, сантехника: всё это тоже было в запущенном состоянии. Отсыревшие трубы подтекали, оставляя ржавые следы. Плотный известковый налет лишал шансов рассмотреть, какой же узор был на отбитой плитке. Зеркала не было, но над раковиной висела кривая полка со старой зубной щеткой. Я сполоснул её кипятком из кухни. Жаль, нет зубной пасты. Но лучше быть благодарным судьбе за то, что есть, чем проклинать её за то, чего нет.
Тупая, монотонная работа по наведению чистоты помогала отвлечься. И я позволил себе это сделать: успею! Куда я денусь из-под душа? Добившись терпимых результатов, я наконец забрался в ванну и включил воду.
О-о-о!
Минут на десять, а может и больше, я практически растворился в целительных струях. Намылился, отскребся, дал