Теперь всё будет хорошо!
Глава 23. Снова змеиное логово
ХХХХ
Сегодняшний день принес много тревог и надежд, большинство из которых оказались ложными. И это, в свою очередь, стало поводом для гнева.
Гнев — плохо.
Недопустимо.
Хека — это прежде всего чистота разума, чувств и желаний. Теперь мне надлежало завершить искупительную аскезу: два часа молитв Амону, стоя на коленях в наготе поверх мелких камней. И даже теперь, в свете десятков свечей, что освещали моё логово, меня вновь одолевали недостойные мысли и плотские соблазны. Невозможность подавить их полностью удручала.
Я вернусь к этому, но позже.
Сейчас у меня есть дело.
Близилось время перехода Луны в знак Стрельца. Перед новолунием энергия Ка усиливалась, а учитывая, что Кету тоже находился в Стрельце, а Сатурн ретроградный, и время для принесения жертвы было просто идеальным. Осирис, царь и судья загробного мира, встретит их как долгожданных гостей.
В конце концов, эти двое не хотели мне зла.
Они всего лишь слишком глупы и недостаточно старательны. Точно такие же, как миллионы других на этой планете. Им просто не повезло: они ошиблись не в том месте и не в то время. Из-за этого теперь утрачен браслет Бенну. Если бы они не допустили пожара и выполнили всё в точности так, как было велено, мне бы не пришлось сейчас прерывать ради них свой ритуал покаяния.
Впрочем, кто я, чтобы их судить? Благословенный Осирис определит их посмертие. Учитывая далеко не праведную жизнь, вряд их сердца встанут на весах правды вровень с пером Маат, очень вряд ли. Но царство мертвых не резиновое, а крошке Амат нужно чем-то питаться.
Мне надлежало прикрыть наготу жреческим фартуком и приступить к обряду. Связанные жертвы сидели тихо, как мыши, в дальнем углу моего логова, между террариумом с королевскими кобрами и инсектарием с африканскими толстохвостыми скорпионами.
Вольер с мышами находился в противоположном углу моего подземного убежища, неподалеку от ямы с крокодилом. Никто не выходил отсюда живым. А некоторые из этого священного места и мертвыми не выходили. По большей части. Что поделать? Крокодилы тоже хотят кушать.
Первым на жертвенный алтарь пойдет тот, кто был старшим в паре. Я проявлю гуманность: Дар Уаджит не даст позволит ему испытывать страх. Он испытает восторг от причастности к священному таинству. Его взор пуст. Его тело следует моим словам с покорностью марионетки. Что мешало ему делать то же самое раньше?! Глупое, никчемное создание!
Гнев вновь пробуждается во мне, и я гашу его молитвой. Я отвлекаюсь и на мгновение теряю управление жертвой. В его глазах появляется искра сознания, и лицо искажется ужасом. Исправляю оплошность: он вновь безмятежен и податлив.
Мне не нравится, когда жертвы страдают.
Я наказываю не их. К чему? Их это всё равно ничему не научит. Я преподаю урок живым. Они должны помнить о послушании. Им поставлены задачи. И задачи должны быть выполнены. Кнут и пряник. Глупые животные! Они понимают только кнут и пряник!
Что ж. Сигнальная сеть сплетна. Мне остается только ждать. Браслет Бенну скоро окажется у меня. Обычный огонь ему не страшен. И если Морелли действительно был мертв, как утверждают эти остолопы, ищейки-копы отыщут его (и браслет, и останки копа) на пожарище. Эти идиоты, владельцы заброшки, оказали мне дурную услугу, заявив права на моё золото и тем самым сбив с алгоритма правоохранительные службы. Поэтому придется пнуть ленивую, как беременная ослица, полицейскую систему. Но осторожно, чтобы не вызвать ненужных подозрений.
А идиотов следует наказать, дабы неповадно было. О, Амон! Сколько работы мне ещё предстоит сделать во славу тебя! Для начала потыкать палочкой пожарных с полицейскими в сторону идентификации камней. Как только у копов сойдутся файлы, и они поймут, что это те самые, краденые, они тут же рванут и перевернут всё, что осталось после пожара. Сколько на это уйдет времени? Думаю, не позже следующей среды, а лучше бы раньше, у меня будет отчет о результатах.
А пока нужно закончить с идиотами, покормить питомцев, отстоять аскезу и сосредоточиться на поиске последнего браслета, местоположение которого мне всё ещё неизвестно, — браслета Сфинкса.