— Ты как обезьяна с этикетки! Пей или поставь её уже, наконец! Скоро голова закружится от твоей беготни.
«— Меня о таком не надо просить дважды», — сказал Кузьмич и тут же открыл бутылку. Налил, с наслаждением понюхал, залпом выпил, крякнув. Тут же налил второй.
Так мы и сидели молча. Я с кофе, он с бутылкой джина. Оба погруженные в свои мысли.
Глава 8 Артём помидоГ.
На следующий день решили с Кузьмичом отправиться за пополнением припасов. Для этого попросили девчонок переписать в тетрадку все продуктовые базы в городе и ближайшем пригороде. Сами решили начать с необходимого запаса воды. Изучив организации по доставке воды и их расположение, записали адреса и попросили девчонок перенести эту информацию в тетрадку.
Собрав все необходимое для выезда и проверив, что все рации заряжены, сажусь в машину и завожу мотор. Кузьмич начинает открывать ворота и замирает, едва приоткрыв створку. Понимаю, что-то не так и глушу мотор, беру сайгу с заднего сидения и подхожу к нему.
По улице от асфальта в сторону леса идет старик, удерживая зомби, который ранее, скорее всего, был его женой. Больше поблизости никого не видно, мы подходим к этой страной парочке. Я их сразу узнаю — они жили через шесть домов от меня.
Полностью седой старик с подслеповатыми глазами. Одежда его была старой, но добротной: хорошо сохранившийся плащ фасона прошлого века и черные брюки с аккуратными стрелками. Обут он был в черные ботинки из потрескавшейся кожи, которые бережно смазанные чем-то жирным. Обычный такой чистый и аккуратный пенсионер, живший скромно на свою небольшую пенсию.
Перевожу взгляд на зомби. Бабулька в длинном синем пальто и невысокие сапоги из кожи коричневатого цвета. Короткие волосы, закрученные в маленькие кудряшки, были выкрашены в рыжий цвет. Но самое странное, что дедуля одел ей солнечные очки с большими стеклами, закрепив их белой бельевой резинкой за дужки очков. Получилось что-то похожее на лыжные очки. Рот ей перевязывало старое полотенце с полосками, завязанное в узел на затылке. У меня в детстве было похожее. Руки были стянуты вдоль туловища ремнем. Она все время пыталась повернуть к старику. Он крепко держал её под локоть, не давая ей сделать этого, и упрямо тащил вперед.
Увидев нас, старик остановился и, подслеповато щурясь, посмотрел на нас, удерживая свою спутницу.
— Привет, уважаемый! Может, нужна помощь? — спрашиваю у него.
В глазах старика блеснули слёзы.
— Поздно, сынок. Что стало с моей ненаглядной Зоей ты и так видишь. Меня тоже укусили, мне осталось недолго — ответил старик спокойным, слегка надтреснутым, голосом.
— Позволь совсем немного отнять твоего времени. Расскажи, как это случилось.
— Мы с Зоей, когда все началось, сидели дома и смотрели телевизор. Там сказали никуда не выходить и ждать помощи. Мы и так мало куда ходим: раз в месяц за пенсией, рядом в аптеке берем лекарства, потом на рынке закуемся крупами овощами и консервами. Больше денег не хватает. Хлеб и молоко берем в магазине у дома. Любим еще в лесу по вечерам прогуливаться, дышать свежим воздухом перед сном. Поэтому нам не тяжело было сидеть дома. Позже стало приходить понимание, что помощи не будет, кому нужны два пенсионера в такое время? Если быть откровенно честным, то и до этого мы никому не были нужны.
Глаза старика наполнила предательская влага. Я почувствовал, что и мои глаза тоже, а старик продолжал говорить.
— Да, мы старые, но не глупые. Мы с Зоечкой прожили пятьдесят девять лет душа в душу, до юбилея полгода не хватило. Между нами всегда царил мир и любовь. Когда мы осознали, что помощи не будет, то просто стали наслаждаться последними днями, которые нам предстояло провести вместе. Придавались воспоминаниям, слушали любимую музыку. Даже впервые за десять лет опять начали танцевать медленные танцы. Эти события украли у нас последние дни жизни, но подарили краски.
Улыбнувшись своим воспоминаниям, он продолжил:
— Все случилось минут сорок назад. Я полез в погреб за помидорами. Больше никто так вкусно, как Зоечка, не их мог закрывать в банках на зиму. В это время Зоя вышла во двор, чтобы отдать хлебные крошки птичкам. Мы никогда не выкидывали хлеб — это большой грех. Измельчали сухари в мясорубке и кормили птичек. Её крик о помощи я услышал, выходя из погреба. Не знаю, откуда взялись силы в моем старом теле. Увидев одного из монстров верхом на Зое, я его буквально сорвал с неё и начал бить головой о бетонную дорожку, пока он не затих. Я присел рядом с Зоей и непрерывно гладил её волосы. Она попросила последний раз отвезти её в лес и прогуляться с ней. Пока я одевал её и одевался сам, она превратилась в монстра. Успела меня укусить, хотя мне уже все равно, моя жизнь без нее не имеет значения. Но я не мог видеть эти очи — они принадлежат демону, а не моей любимой, и слышать из ее уст кошмарные звуки.
Слезы покатились по щекам старика, а плечи опустились вперед, сгорбив спину. Мне тоже хотелось рыдать от этой простой, но, если вдуматься, страшной истории. Я еще раз спросил старика:
— Если я могу что-то сделать для тебя, ты скажи.
— Спасибо! Я все предусмотрел. Ты можешь в моём доме брать, что хочешь. Правда, там нечего особенно брать, — ответил он и достал из-под плаща кортик с длинным лезвием. Оружие заканчивалось орлом с расправленными крыльями, держащим в лапах четырехконечную свастику. — Кортик пехотный. Отец с войны трофей принес. Я все сделаю сам.
С этими словами сгорбленный старик, придерживая с усилием за локоть зомби, побрел дальше в сторону леса.
Мы закурили и молча смотрели ему в след. Прервал тишину Кузьмич, скурив сигарету первый:
— Сколько людей, и у каждого своя история — можно книгу написать. Эти жили бедно, но судя по всему счастливо.
Выдохнув струю серого сигаретного дыма, тут же унесённого ветром, отвечаю:
— Только читать твою книгу уже некому будет. Но ты прав, сколько всяких банкиров, в своё время, имея миллиарды, совершало самоубийства. Наверное, когда стоишь на