Мы недоверчиво переглянусь. Слишком неправдоподобной нам показалась вторая часть рассказа. Попутчик продолжал дальше, не обращая на нас внимания:
— Больше особо рассказывать нечего. Военные в окрестностях посетили все села. Большинство легко перенесли первые дни, в отличие от города. Есть села, где вообще живого зомби в глаза не видели. Другие легко отбились в первые часы, подавив все на корню. Неприятности начались для них на следующий день, когда чудом выжившие в городе начали оттуда массово бежать. Слишком много горожан по меркам небольших сел и деревень захотело к ним влиться. Только не каждое село могло прокормить такое количество человек. А села, которые могли, еще не всегда и хотели. Поэтому, сами понимаете, возникали конфликты, перерастающие в кровавые бойни, победителями из которых выходили сплочённые селяне, несмотря на численное преимущество пришедших. Теперь там чужаков называют пришлыми и не любят. В одном селе просто скажут: «Иди дальше своей дорогой!», а в другом — могут без предупреждения открыть стрельбу. Были и такие, где народ с радостью принимали, но только оценив их полезные навыки. Думаю, вам не стоит объяснять, что офисные перекладывали бумаг с места на место, сейчас не в почете? Одно небольшое село постигла жуткая трагедия. На него в первый день вышла группа из десяти человек. Они долго ждала падения цивилизации, вынашивая планы по захвату мира, который, как им казалось, будет у их ног. Почти всех мужиков эти молодчики убили, молоденьких из женской половины забрали наложницами. Пенсионеры и дети пахали в качестве рабов. Эти твари заняли самый хороший дом и только и делали, что друг перед другом хвалилась: «А, как я классно придумал», «Сейчас наберем сил и еще кусок оттяпаем» и все в таком духе. Только вот одна девка не испугалась и убежала от них. Терять ей было нечего — из родных один муж, которого они убили. Добралась до нас и все рассказала об их зверствах. Военные без колебаний решили, что такой падали нельзя дышать воздухом. Уточнили у неё всякие мелочи, спланировали операцию и освободили село, убив шестерых и пленив четырех. Пленных быстро допросили, применяя пытки, а потом отдали на растерзания толпе. Говорят, страшное зрелище — люди разорвали их голыми руками. Военные говорят, этим клоунам повезло очень, что они не нарвались на кого-то посерьезнее. Сыграл фактор неожиданности и то, что село маленькое. Везучие клоуны были. На всех одна двустволка, два травматических пистолета и у каждого от четырёх до восьми ножей. Ну и куча барахла — веревки, компасы, огниво, противогазы. Как будто готовились ко всему подряд, но очень плохо, прибывая во влажных фантазиях что, утешившись ножами с ног до головы, представляют собой серьёзную силу. Их трупы теперь висят на деревьях вдоль дороги с предупреждающими табличками.
В машине воцарилась тишина. Как же быстро с людей слетели их притворные, ненастоящие личины, явив миру уродливые души и их настоящие желания. Что-то мне подсказывает, что скоро некоторые выжившие будут опасней зомби и доставлять больше проблем.
Спрашиваю у Валеры:
— Может, с нами останешься, а завтра поможем тебе вызволить жену? Тут не пригород — зомби местами столько, что не протолкнуться. Одному будет трудно и опасно.
Валера отказывается от предложения. Ну что же человек взрослый, мы уговаривать не будем. Он просит остановиться у машины с открытой дверью, стоящей у киоска с кофе. Зомби поблизости не видно, тормозим. Валера подходит к LADA Vesta цвета лайма, такой нелепо яркой и весёлой в это мрачное время, и проверяет ключи. Заработал двигатель, значит все хорошо. Возвращается к нашей машине, чтобы забрать рюкзак. На всякий случай мы сообщаем ему частоту раций для связи с нами. Он тепло благодарит за помощь и достаёт из рюкзака бутылку Джина «Monkey 47» с обезьяной на этикетке и говорит:
— Спасибо за помощь! Может, еще увидимся.
Мы попрощались и поехали домой. Загнали машину во двор, выгрузили все, что привезли. Сказали женской половине подобрать