— Опять ты, — сказал дед.
Зелёное мигнуло.
Жуков огляделся. Надсмотрщик был далеко — топал в другом конце тоннеля, тыкал палкой в кого-то там. Соседи копали — молча, методично. Никто на деда не смотрел.
Закрыл глаза.
Зелёное сразу стало отчётливее — строчки, символы, что-то разворачивалось за веками, как страницы, которые листают. Жуков смотрел на это и думал: вот оно. Вот та штука, которая мигала ещё там — в темноте после смерти, перед тем как он очнулся здесь. Значит, не показалось.
Открыл глаза.
Зелёное никуда не делось — просто отъехало на задний план, как субтитры поверх картинки.
— Ладно, — сказал Жуков. — Ладно, показывай. Всё равно не отстанешь.
И оно показало.
Прямо в воздухе перед ним — или не в воздухе, а как будто прямо в голове, но с ощущением что перед ним — развернулось окно. Зелёные буквы на чёрном, ровные строчки, таблица. Жуков смотрел на это и молчал секунд десять.
В воздухе — или в голове — висела таблица.
Сверху: [СУБЪЕКТ: LU-7-042].
Рядом: [СТАТУС: РАБ].
Ниже — цифры. Сила. Выносливость. Ловкость. Интеллект — там стояло тридцать одно, и рядом восклицательный знак. Воля — двадцать два. Харизма — семь. Жуков посмотрел на харизму и хмыкнул: ну, справедливо.
Ещё ниже — [НАВЫКИ].
Там было несколько строчек, но он не успел прочитать, потому что в самом низу таблицы обнаружилось кое-что, от чего у него внутри всё сжалось.
[КВЕСТ: Выполнить дневную норму добычи. Выполнено: 0 кг / 50 кг.
Осталось времени: 6:43:12».]
Таймер шёл.
Жуков смотрел на него. Помотрел на цифры. Потом на тоннель вокруг, на людей с кирками, на золотые жилы в стенах. Потом снова на таймер.
— Значит так, — сказал он вслух, негромко, чтобы не услышали. — Значит, в моей голове — игровой интерфейс. Квесты. Характеристики. Таймер. Я умер, попал в чужое тело, в золотую шахту, я непонятно где и когда — и у меня в черепе сидит нейросеть, которая выдаёт мне задания. Я правильно понимаю ситуацию?
Зелёное мигнуло. Строчка внизу таблицы обновилась:
[Понимание ситуации: ВЕРНО. Рекомендуется приступить к выполнению квеста].
— Рекомендуется, — повторил дед. — Надо же. Вежливая.
Помолчал.
— Нет, подожди. Стоп. — Жуков потёр лоб. — Я всю жизнь говорил: нейросети — зло. Чипирование — первый шаг к рабству. ИИ в голове — это конец свободы человека. Я статьи писал. Я на стену вешал. Я людям объяснял. И что в итоге? В итоге я умираю — и просыпаюсь с нейросетью в черепе. Золотой. Инопланетной, судя по всему. И она мне квесты выдаёт.
Он посмотрел в потолок тоннеля. Туда, где за камнем и породой было небо — далёкое, недостижимое.
— Господи, — сказал Иван Петрович Жуков. — Если ты там есть — у тебя больное чувство юмора. Хуже, чем у прораба, который до меня был. А у того было очень больное.
Таймер шёл.
6:41:55.
Жуков взял кирку.
Начал копать — злее, чем раньше. Не потому что испугался таймера. Просто злость требовала выхода, а порода под руками была удобной целью.
— Пятьдесят килограммов, — бормотал он, бухая кирку в жилу. — Норма. Как на заводе. Как в цеху. Только там хоть платили. Не то чтоб много, но платили. А тут — что? Что будет, если не выполню? Написано: «таймер». Но что за таймером?
Он остановился. Вернулся к таблице — она никуда не делась, висела на заднем плане. Нашёл строчку про квест, прочитал мелкий текст под ней.
[Штраф за невыполнение нормы: болевой импульс (уровень 2).
Повторное невыполнение: болевой импульс (уровень 4).
Третье невыполнение: принудительное отключение сознания на 12 часов].
— Болевой импульс, — сказал дед. — Это они так называют. Значит — бьёт током через эту штуку в голове. Понятно.
Он снова ударил киркой. Порода пошла хорошо — кусок отвалился, золото блеснуло.
— Значит, не выполнишь — больно. Третий раз — отключат. Как станок на профилактику. — Жуков сплюнул на камень. — Это ж надо было так. Сделать человека — и вшить ему в голову выключатель. Это не боги. Это, сука, начальники отдела кадров, только трёхметровые.
Он работал и думал одновременно — это умение у него было с завода, ценное умение, руки делают своё, голова делает своё.
Думал вот что: нейроимплант — или что там у него в голове — работает не так, как у других. Это очевидно: другие лулу вокруг никаких таблиц не видят, никаких квестов не получают, просто копают как заведённые. У него — интерфейс. Характеристики. Навыки. Таймер.
Сбой. Или — чья-то работа? Кто-то это сделал. Случайно или нет — пока неизвестно. Но факт: у него есть то, чего нет у других.
Жуков всю жизнь был параноиком. Но параноик — это не тот, кто всего боится. Параноик — это тот, кто замечает, когда что-то не так. А что-то не так — это всегда информация. Информация — это сила. Сила — это шанс.
— Хорошо, — сказал дед сам себе. — Хорошо. Значит — работаем с тем, что есть. Пятьдесят килограммов? Сделаем пятьдесят килограммов. Не потому что они велели. А потому что мне надо время — осмотреться, понять, что здесь происходит. А для этого надо не светиться.
Он копал — быстро, точно, по слою. Порода отходила большими кусками. В таблице, краем зрения, он видел, как цифра в квесте начала меняться: «Выполнено: 0 кг» превратилась в «3 кг». Потом — «7 кг».
Таймер шёл. Жуков копал.
И именно в этот момент — из темноты в конце тоннеля — раздался звук.
Не удары кирок. Не скрип тележки. Не голос надсмотрщика.
Шаги.
Тяжёлые. Медленные. Очень тяжёлые — такие, от которых мелко дрожит каменный пол. Жуков почувствовал их раньше, чем услышал — через подошвы ног, через камень, через кости.
Бум. Бум. Бум.
Люди вокруг — те самые, с пустыми глазами, которые не реагировали ни на что — остановились. Все разом. Опустили кирки. Выпрямились. И замерли — как статуи, лицом в сторону темноты, откуда шли шаги.
Жуков смотрел на них. Потом — туда, в темноту.
Таблица в голове мигнула. Новая строчка появилась — красным, не зелёным:
[ВНИМАНИЕ: Обнаружен субъект высшего класса.
Дистанция: 40 метров.
Класс: АННУНАК. Уровень:???]
Дед смотрел на слово «АННУНАК».
Смотрел на темноту, из которой приближались шаги.
Вспомнил бородатого мужика с YouTube — последнее видео перед смертью. «Аннунаки управляли людьми через импланты». «Рабочий скот с дистанционным управлением». «Четыре тысячи лет назад».
— Значит, — сказал Иван Петрович Жуков очень тихо, — конспиролог был прав. Аннунак.