— Господин, я, кажется, разработал очень опасный ритуал, — тихо произнес старик, пока его взгляд бегал по заваленному столу, — смотрите, смотрите же!
Он кивнул на огромный лист бумаги, весь испещренный рунами. По очереди показывая то на одну, то на другую, он делился своим открытием, и по мере того как до меня доходил смысл, я все больше и больше покрывался потом. Твою ж налево, Моисей, чертов гений! Если его расклады верны, то у меня в руках идеальное оружие против высокоуровневых сущностей. Правда, для того чтобы его применить, мне нужно будет время на подготовку, но сам факт!
— Старик, если это и правда работает, я тебе статую поставлю из чистого золота, — хрипло произнес я, — но пока прячь, прячь это. Еще не время. И да, ты гений, настоящий гений.
— Благодарю, господин, — старик расплылся в довольной улыбке, а бумага исчезла в одном из огромных сундуков, — кстати, ритуал усиления я тоже улучшил, можно уже сегодня им воспользоваться.
— А вот это отличная новость, — я хлопнул в ладони, — тогда обрадую Суворова и Бьерна. Да и Меньшова тоже можно будет, наверное, усилить, — я задумался.
Бывший полковник точно не откажется от того, чтобы стать сильнее, а значит, берем и его. Тем более что солнце уже клонится к закату, а ночью в аномалии только северяне, арны благодаря работникам, что нанял князь Морозов, уже живут рядом с городом, в нормальных домах. Там еще остались вопросы по комфорту, но в течение недели обещали сделать все в лучшем виде. За контроль у меня отвечала Анжелика, и я был уверен, что сестра точно не допустит плохой работы, с ее-то уровнем ответственности.
— Ну что, Моисей, пошли, — я подмигнул старику, — кстати, посредством ритуала мы и тебя можем сделать сильнее, так что подумай об этом, — оставив ошарашенного таким открытием старика, я вышел на улицу и, набрав Суворова, сказал ему готовится.
— Уже? — в голосе князя послышалось удивление, — хороший у тебя артефактор, князь.
— Ты даже не представляешь насколько, Сан Саныч, — я усмехнулся, — ты даже не представляешь насколько…
* * *
Москва. Императорский дворец.
— Ну что, дядя, как идет подготовка к конфликту с теневиками? — Василий уставился на великого князя вопросительным взглядом.
— Бестужев готовится, государь, я же жду, пока он скажет, с какими силами отправится туда, — Николай Николаевич пожал плечами, — от нас же предлагаю отправить отряд «Забвение». Десять големов уровня гранд — достаточное подспорье. А самое главное, что мы не покажем миру больше никаких секретов.
— Хм, в этом есть резон, — император медленно кивнул, — но знаешь, что мне пришло в голову, дядя? Англичане ведь точно узнают о том, что Бестужев там, на своей войне. Не решат ли наши «друзья» обрадовать нас? Как думаешь?
— Вероятность есть, государь, — Николай Николаевич прищурился, прикидывая варианты, — но думаю, ничего критичного они просто не успеют. Все же не стоит забывать, что Бестужев у нас достаточно мобилен.
— Что есть, то есть, — император усмехнулся, — однако же мы не должны полагаться исключительно на князя. Так что пусть твоя служба разработает парочку вариантов, как мы будем отвечать на английскую агрессию. И да, пусть твои ребята не стесняются. Иногда, знаешь ли, полезно пролить чуть больше крови, это многих заставляет думать.
— Как прикажете, государь, — Николай Николаевич склонил голову в коротком поклоне, — кстати, среди знати уже пошли слухи о том, что цесаревич оказывает знаки внимания сестре князя Бестужева.
— Ну и? — император хмыкнул, — как будто наше дворянство может этому хоть как-то помешать. Четыре гранда, дядя, это огромная сила, и это только со стороны самого Бестужева. А ведь есть еще и мы.
— В нашем роде как раз и заключается проблема, — тихо произнес Николай Николаевич, — многие Рюриковичи против этого союза.
— И почему? — глаза императора опасно сузились. Прошли те времена, когда он оглядывался на мнение остальных родичей. Сейчас он был полноправным правителем рода, и ему это нравилось. А значит, все, кто против, идут побоку.
— Потому что считают, что княжна будет давить на Дмитрия для того, чтобы получить преференции для своего брата.
— Преференции? — император фыркнул, — Бестужев сейчас фактически один из богатейших людей мира. Про его силу вообще говорить не буду, кроме нашего рода, никто из дворян не сможет с ним воевать. Какие еще, нахрен, преференции? Да захоти этот парень власти, он бы мог захватить тех же шведов, например, и спокойно бы правил по праву силы. Так что все это сильно притянуто за уши. Просто у кое-кого были свои варианты на роль будущей императрицы, вот и бунтуют, интриганы. Ты вот что, дядя, передай этим ребятам, что так дело не пойдет. Либо они угомонятся, либо я соберу совет рода, и тогда мало не покажется никому. Все понял?
— Да, государь, — Николай Николаевич вновь склонил голову, пряча улыбку.
Эту реакцию племянника он предугадал заранее, и, признаться, именно такого князь и ожидал. Бестужева будет идеальной императрицей, а за троном всегда будет маячить тень ее брата. Вкупе с силами императорского рода получается настолько убойный коктейль, что империя наконец-то получила спокойствие. Как раз то, что нужно для того, чтобы развиваться…
* * *
Север. Аномалия. Полтора часа спустя.
— Ну что, Сан Саныч, готов рискнуть? — я вопросительно глянул на графа, и Суворов молча кивнул, а после направился к центру фигуры.
На этот раз мы делали все уже исходя из прошлого опыта, но мандраж все равно был. И как всегда, больше всех переживал Моисей. Артефактор постоянно ходил туда-сюда, суетился, и вообще, пытался быть везде и всегда.
— Моисей, успокойся, не надо мельтешить, — я усмехнулся, — видишь же, что все идет по плану.
— Хорошо, господин, я постараюсь, — старик виновато улыбнулся и отошел назад, а я поднял руку, подавая знак северянам.
Как только Суворов сел на глыбу, мы начали вливать силу, и конструкт внутри льда начал работать, накачивая князя силой. Время шло, а Суворов все поглощал и поглощал, словно у него был не источник, а бездонный колодец. Все же он был сильнее Ермолова, тут ничего не поделаешь. Но прошло еще две минуты, и лед ярко засиял, сигнализируя о том, что ритуал потихоньку подходит к концу. Сам Суворов, кстати, тоже изменился, его аура стала в разы больше, а воздух рядом с графом дрожал, словно сама атмосфера чувствовала его силу. Но вот наконец-то лед мигнул последний раз, а Сан Саныч встал и, расправив плечи, улыбнулся.
— Поразительное ощущение, — произнес он, сжимая кулак.
Тело графа мгновенно покрылось металлической броней черного цвета. А