Шестерёнки в моём мозгу натужно скрипнули. Бате? Это получается, что…
— Раковский твой отец⁈ — я наконец сложила два и два. Правда, у Гордейки голубые глаза, но лицо, нос, губы, наклон головы — вылитый человек в чёрном.
Парнишка совсем перепугался и сник. Я рассмеялась: ну какой из него вор, какой бандит? А батя, небось, готовит себе смену, наследника учит делу. Да только не получается у Гордейки. Ну, что поделать, не все созданы для преступной жизни. Некоторые патологически честны, а вот мой друг ситцевый, переживающий за свою задницу в номере гостиницы, похоже, патологически невезуч. Или просто рукожоп.
Ну и что с ним делать?
Невольно я улыбнулась, глядя на Гордея. Не сдаст меня Полуяну, хотя бы до поры до времени — и то хлеб. Но это не единственное условие.
— Умна ты, сестрёнка, али хитра не по годам, — вздохнул парень. — Ну, говори, согласна на моё предложение?
— Согласна, только… — я выдержала паузу сомнения и продолжила: — Сделаешь для меня ещё одну вещь.
— Какую?
Он смотрел подозрительно. Я пожала плечами:
— Сядь, братишка, в ногах правды нет.
Он плюхнулся на другой стул, развалившись на нём в позе праздного негодяя. Ох, ну и жук! Стремится сохранить лицо в любой ситуации! Смешной такой, но милый.
— В общем, надо мне узнать кое-что. Видишь ли, несколько дней назад в городе убили графа Черемсинова. А свалить хотят на меня. Поэтому я вынуждена играть в восточную принцессу.
— А я-то что могу сделать?
— Точно больше, чем я в этом наряде. Слушай сюда. Трубин сказал мне, что есть свидетельница — баба, которая живёт в доме напротив места убийства. Она видела моё золотое платье. Помнишь? То, в котором меня в полицейский участок привели тогда…
— Как не помнить, свет-Татьяна, — усмехнулся Гордей. — Сияла, что твои купола церковные!
— Во-от! А ткань эта редкая, столичная, тридцать рубликов аршин. Не каждая может себе позволить. Так ты узнай, братишка, может, баба соврала? Может, ей кто шепнул про золотое платье полиции сказать?
Он почесал затылок, протянул:
— Где ж я её найду? А? Где место убийства-то?
— Вот этого я не знаю, не убивала и на месте не была, — с достоинством ответила я. — Но верю в тебя. Верю, что ты всё узнаешь и что никто об этом не узнает.
— Чё, даже бате нельзя?
— Особенно бате! — строго предупредила я. Гордей огорчился, но быстро воспрянул духом:
— Ладно, сестрёнка, сделаю. Но и ты уж уважь меня побрякушкой. Как я иначе бате докажу, что дело вышло?
Без долгих раздумий я стащила с запястья рубиновый браслет и подала парнишке с напутствием:
— Только вернёшь потом.
— Как вернуть, ежели батя точно забрать захочет?
— А ты не отдавай, скажи: в память о первом удачном деле желаешь себе оставить. Ну, придумаешь что-нибудь, ты хитрый, хоть и невезучий.
Гордей хмыкнул, оглянулся на Уляшу, которая давно заснула и нашего разговора не слышала, потом сунул браслет за пазуху и кивнул:
— Бывай, сестрёнка, до скорого.
Когда он вылез в окно, как обезьянка, я вздохнула. Как-то всё… Чудно. И нереально. Легла обратно в кровать, дунув на свечу, закрыла глаза.
Завтра мне нужно поехать к пани Ядвиге, чтобы узнать судьбу рулона золотой ткани. Покоя она мне не даёт. Вдруг через неё и на убийцу выйду?
Глава 7
Оглядываюсь
Ясным утром, поздним, как и должно быть у принцессы Шахердистана, когда солнце уже стояло высоко над городом, мы с Уляшей отправились к модистке пешком. Экипаж нанимать я не видела смысла — Язовенная буквально в нескольких шагах. Мимо церкви, где как раз заканчивалась утренняя служба, мимо полицейского участка, с крыльца которого на нас пялились с ухмылками знакомые мне городовые. И ведь не узнали! Всё же отличная идея с восточным нарядом, отличная. Кто молодец? Я молодец.
— Татьяна! — жаркий шёпот воткнулся мне в ухо. — Татьяна, чёт многовато наших на улице… Ох, не спокойно мне, не спокойно!
— Молчи, Уляша, — ответила я ей, хоть и нервно, но ровно. — Тебе-то чего бояться? Это мне бояться надо, вон, полицейские смотрят!
— Давай-ка поживее, как мне неспокойно-то… А ежели Раковский за тобой хвост поставил? Вот скажи, чего делать будешь?
— Замолчи ты, ради бога! Зачем за мной хвост? Если познакомиться хочет, то придёт ещё раз. Сам.
— Не знаешь ты его…
— Его не знаю, а таких, как он, видала. Всё, молчи. Вон ателье. И мне нужны перчатки. Лесси уж давно бы мне мораль прочитала, что барышне негоже расхаживать по улице без перчаток!
Пани Ядвига, увидев меня в зале ожидания, даже поперхнулась от неожиданности, но взяла себя в руки. Помахала рукой на служанку, на швей, чтобы убрались из комнаты, и сказала устало:
— Что вам ещё надо, Татьяна Ивановна? Мы же договорились: больше ничего вы от меня не просите.
— Пани Ядвига, и я рада вас видеть, — улыбнулась. — Скажите мне только одно: вы шили ещё платья из той самой ткани, что и мой «шкандаль»?
— Я вам скажу, и вы уйдёте из моей жизни навсегда?
— Навсегда, пани Ядвига, — твёрдо ответила я.
— Шила. Полгода назад госпожа Христофорова заказала десять аршин этой ткани для юбки. Всё. Остаток я использовала для вашего платья.
— А госпожа Христофорова это…
— Это очень респектабельная дама, супруга губернатора! — пани Ядвига даже указательным пальцем ткнула в потолок, чтобы показать, насколько респектабельная. Что ж, губернаторшу подозревать грех. Да и мужа её тоже. Впрочем, очень может быть, что платье было украдено. Но это вряд ли. Никто не знал до премьеры, в каком наряде я буду. Нет, план у убийцы созрел на том самом вечере. Быстрый план, виртуозное исполнение, непонятная цель.
— До свидания, пани Ядвига, — сказала я рассеянно. Модистка удивилась:
— Как, вы уже уходите?
— Ухожу, как и договаривались.
Она широко распахнула свои большие коровьи глаза и помотала головой:
— Ох, никак не могу к вам привыкнуть Татьяна Ивановна. Всё жду, когда вы выкинете ещё какую-нибудь фортель!
— Какой-нибудь, — поправила я её на автомате. — Пани Ядвига, я всегда держу своё слово. Спасибо вам за информацию. Больше мы не увидимся.
— Мне, наверное, будет вас не хватать.
Оставив растерянную модистку, я вышла в приёмную к Уляше, поманила её за собой. Женщина поспешила за мной, а я шагала быстро, почти размашисто. Уляша семенила следом, не успевая. Наконец взмолилась шепеляво, чтобы не спалиться:
— Гос-споша! Ша… Куда ш мы спеш-шим?
Я притормозила. И правда, куда лечу? Подальше от ателье модистки? Которая «татьянку» запатентовала, а