— О как… — протянула. Ну, нечто подобное я и предполагала. Теневой губернатор, серый кардинал. На поклон к нему идут и бандиты, и полиция. Интересно, Платон тоже сотрудничал с Раковским? Нет, вряд ли, он и для собственного лечения не хотел использовать краденые камни… Городищев был слишком принципиальным и честным, чтобы вести дела с паханом, с вором в законе.
А вот Трубин…
Чёрт, с одним завязала, в другое вляпалась. Ведь собиралась же больше никуда никогда… А теперь что делать с этим знанием? Лучше всего, конечно, сделать вид, что меня не касается ни Раковский, ни бандиты Михайловска. Прятаться вечно под личиной шахердистанской принцессы? Нет, я могу, без вопросов, но при жизненной необходимости. Например, если не найду убийцу Черемсинова. Но ведь я же найду?
— Так чё, Татьяна, спать, что ль, ложимся?
Голос Уляши, будничный и спокойный, вырвал меня из плена мыслей. Я подняла голову, так и не решив, что делать со свалившимся на меня дерьмом в виде теневого губернатора и его связями с полицией, стащила с головы шляпко-тюрбан и вздохнула:
— Да, давай отдохнём. Чувствую, что ближайшие дни будут очень весёлыми, если не слишком.
— Ох… Да и ладно! — она тряхнула головой, снимая платок, и рассмеялась: — А я сразу поняла, что с тобой не соскучишься, девка!
— Ну, ты, Уляш, не наглей, — фыркнула я. — Всё же с графиней говоришь!
— Кто графиня? Ты, что ль? — удивилась она, разглядывая меня с ног до головы. Я кивнула, а сама подумала: графиня из Таньки Кленовской, как из булочки люстра. Даром, что жена графа… То есть, уже вдова. Никак не привыкну к этому статусу. Всё же Платон был предусмотрительным даже в мелочах. Графиней быть лучше, чем просто Танькой Кленовской.
— А что, не похожа? — спросила я лукаво и жестом сдвинула на лоб воображаемую кепку. Уляша ещё раз окинула меня критическим взглядом и покрутила головой:
— Да кто вас там разберёт, барынь. Ежели б в привычное платье тебя одеть, я б сказала, а так…
— Тогда просто поверь на слово.
Разместились мы с Уляшей по-свойски — на одной кровати. Правда, одеяло с покрывалом поделили поровну. Моя новая подруга и соратница уснула без задних ног почти сразу — как только коснулась головой подушки. Даже не повозилась, устраиваясь поудобнее. Невольно я вспомнила ночлежку в поместье Потоцком и хмыкнула: в гостинице-то Уляше должно казаться как в пятизвёздочном отеле после собачьих лежанок с сеном.
А вот мне спалось плохо. То ли нервы сдавали, то ли мыслей оказалось слишком много. Задремала я ближе к полуночи, когда на улице уже давно зажглись фонари. Снилось мне что-то невнятное, и я пугалась этого сна, а потом проснулась, будто меня в бок толкнули.
В окно, задёрнутое шторами, светила тусклая луна, наполовину надкусанная небесным зайцем с правого бока. А на её фоне торчал мужской силуэт.
С этой стороны окна.
В номере.
Я завизжала, как резаная, рефлективно шарахнулась в сторону, налетела на Уляшу, которая тоже подкинулась на матрасе, и услышала недовольное шиканье:
— Эй, эй, тише! Зачем так кричать⁈ Я только ваши побрякушки заберу и исчезну, как будто меня тут и не было!
Страх, обуявший меня в первый момент, тут же испарился. Потому что я узнала голос — смешливый, милый, будто веснушчатый. И сказала с лёгким укором:
— Так вот чем ты промышляешь, Гордейка! Не стыдно у женщин украшения воровать?
Он замер, потом чиркнул спичкой, которую достал из-за ворота рубахи, и зажёг свечу. Пару секунд голубые глазки под светлыми бровками смотрели на меня с неподдельным изумлением, а потом Гордей растянул рот в улыбке и весело ответил в тон:
— Так вот где ты прячешься, сестрёнка! А Полуяныч с ног сбился, тебя ищучи!
Я кашлянула деликатно и подтянула одеяло повыше, к шее. Гордей даже не смутился, а заметил серьёзно:
— Понимаю Полуяныча, ладную девку выбрал!
— Щас в ухо засвечу, — пообещала я ему. — А ну, халат мне подай.
Половицы коридора заскрипели под тяжёлыми шагами, и стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Голос служащего звучал тревожно:
— Барышня, барышня! Ваше сиятельство! Случилось что? Кто кричал-то?
Я глянула на Гордея. Он весь поджался и подался к окну. С досадой покачав головой, я толкнула Уляшу под локоть. Та откашлялась спросонья, но сообразила. Крикнула:
— Нишиво, нишиво! Госпоше приснился страшный сон! Ходи, ходи отсюда!
Лицо парня сразу просветлело, и он выдохнул с облегчением, слушая удаляющиеся шаги:
— Спаси тебя Богиня, сестрёнка! Батя меня б убил в этот раз…
Натянув на плечи халат, я стянула края на груди и встала. Отобрала свечу и указала Гордею на стул:
— Рассказывай, друг мой ситцевый, какого чёрта ты делаешь в моём номере? Кто тебя навёл?
— Чё сразу навёл? — насторожился Гордей. — Я сам!
— Ты дурак? Сам полез в первый попавшийся номер, не зная, кого там найдёшь?
Он поджал губы, но я видела, что права. Его навели, но кто? У Уляши времени не было. Пани Ядвига? Смешно. Княжна или её горничная девка? Ещё смешнее! Разве что Фёдор Данилович, но не думаю, что доктор стал бы заниматься такой ерундой.
Остаётся один человек.
— Раковский, — сама ответила на свой вопрос и с удовольствием увидела, как вытянулось лицо Гордея. — Вот жеж гад! То-то он так смотрел на мой браслет в ресторане…
— Откуда ты… Нет, стой, как ты узнала про Раковского?
— Как-как… Каком кверху! — я с раздражением отодвинула стул и села, уставившись на парнишку.
Вот невозможно на него сердиться долго. Харизматичный пацан, и такая обаятельная улыбка… Похож на кого-то. В первую нашу встречу я этого не заметила, а теперь буду мучиться, чтобы вспомнить. Ну что же с ним делать? Не отпускать же просто так? Но ведь это Раковский послал подростка на кражу, сволочь такая…
— Сестрёнка, ты же помнишь, что я тебе помог, а?
Я усмехнулась. Гордей смотрел с тревогой. Сдавать его в полицию я не собиралась, даже не думала об этом. Тем более, что он ничего не украл.
Он переминался с ноги на ногу и молчал, смущённо кидая взгляды на сердитую Уляшу. Потом вдруг улыбнулся, как будто придумал очень крутую комбинацию, и сказал:
— Свет-Татьяна, а давай договоримся!
— Интересно, как? — мне стало любопытно выслушать его предложение. Но надо сделать вид, что оно меня не очень волнует. А то продешевлю ненароком.
— А так. Я не скажу Полуяну, что ты прячешься в Эксельсиоре,