Я открыла глаза.
В полумраке нельзя было понять, порозовела ли его кожа. Но мои собственные пальцы озябли, растеряв магическое тепло.
Все замерли в ожидании. Секунда, две, полминуты.
А потом за моей спиной заскулил Тиаго, заставив вздрогнуть.
Еще мгновенье спустя малыш открыл глаза и громко закашлялся.
Бабка упала на колени. Я медленно выдохнула. Густав шагнул ко мне, чтобы похлопать по плечу.
— Бабуля? — скрипуче пробормотал малыш, приподнимаясь с лавки.
У той дрожали губы. По морщинистому лицу лились ручьи слез.
— Почему ты плачешь, бабуля?
Она кинулась его обнимать, рыдая в голос. Целовала маленькое лицо, судорожно поправляя на ребенке ветхое одеяльце, исступлённо гладила его по голове дрожащими руками.
Стало понятно, что мы тут лишние. Я попятилась назад. Краем глаза заметила, что Густав оставил на столе у окна тихо звякнувший мешочек.
Но бабка не дала нам уйти. Усадив внука на скамейке, она вручила ему сухарик и бросилась к двери.
Захлопнув ту перед нами, женщина резко обернулась и зашипела:
— Вам нельзя выходить!
Я моргнула.
— Что?
— Это всё наги, — прошептала она, боязливо оглядываясь. — Они могут попасть сюда через подземный ход. Это они убили моего Леона! Грозились, что сделают это, если я вас не приведу… но я привела, а они!
За моей спиной напрягся Густав, а Тиаго насторожил уши, принюхавшись к запертой двери.
— Где они сейчас? — спросил блондин. — Где этот ход?
— В колодце на заднем дворе, и они ждут, когда вы появитесь, чтобы схватить помощника лекаря.
Я невольно отступила назад.
— Сколько их? — нахмурился Густав.
— Много. Они хотят только помощника. Остальных убьют.
За дверью послышался шорох.
— Прячьтесь, — бабка кивнула на люк в полу. — Там погреб с выходом в сарай. Переждёте, пока всё не стихнет.
Я схватилась за руку Густава.
— Откуда нам знать, что ты нас не предашь?
Снова…
— Не предам! — поджала та и без того тонкие губы, — иначе позволила бы вам выйти.
За окном мелькнула тень, и бабка кинулась к погребу, чтобы распахнуть тяжелый люк. Густав прыгнул в него первым, я спустилась следом, а Тиаго кинулся за нами.
Для пса всё это было игрой. Хоть кто-то не испытывал страха по поводу внеочередного нападения нагов.
— Значит вот так, да? — прошептала я, задрав голову.
Сквозь рассохшиеся доски пола вполне можно было видеть, что происходило в избе.
Бабка захлопнула люк, отрезая нас от света. В погребе было пусто, прохладно и пахло сыростью. Пёс приблизился ко мне, усевшись у ног и грея теплым шерстяным боком.
В тишине погреба мы четко расслышали звук скрипнувшей двери.
Доски вздрогнули под чужими шагами. Тиаго напрягся, и я вплела пальцы в густую шерсть на его загривке, мысленно умоляя не издавать не звука.
— Где они? — послышался низкий зловещий шепот.
Захныкал ребенок.
— Ушли! — бабкин голос звучал растерянно. Оставалось только подивиться ее актерскому таланту, — а вы разве не заметили?
В ответ раздалось раздраженное шипение.
— Лжёшь, старая тварь! Мы следили за домом, отсюда никто не выходил! Где они⁇
— Да вы что, господа? Вон же они, с минуту назад вышли…
Но ее легенде никто не поверил.
— Обыщите эту халупу! — рявкнул наг, — быстрее! У нас мало времени.
И я вдруг сильно пожалела, что одновременно с даром жизни не обладала чем-то еще, не менее полезным. Например, умением испепелять нагов одним взглядом.
Потому что, когда люк распахнулся, мне горячо этого захотелось.
Мы замерли изваяниями в надежде, что нас не заметят. Для этого здесь было слишком темно.
Благо, мы заранее догадались отступить от люка подальше. Да только не успели найти обещанный выход в сарай.
Наг нас не увидел. Однако он оставил люк открытым.
А затем сверху снова послышались негромкие голоса:
— Их нигде нет!
Ребенок захныкал громче, и я не могла его не пожалеть. Мне тоже не нравились эти опасные гости.
— Или ты говоришь нам, где они, или мы снова придушим твоего сопляка, — недобро протянул наг, — и на этот раз спасти его будет некому!
Я рванулась с места, но Густав удержал меня за рукав.
— Они здесь… — ответила бабка, загораживая ребенка.
Я медленно выдохнула, понимая, что поступила бы на ее месте точно так же.
— Где? — прошипел наг.
— На чердаке, — всхлипнула бабка, — под сеном!
Я закусила губу.
Загремели шаги, сверху на нас посыпалась пыль. Наги толпой ринулись в указанном направлении.
Густав нащупал какую-то дверь и толкнул ее в темноту, после чего потащил меня за собой. Но я вцепилась в косяк, не позволяя ему этого сделать.
— Погоди! — прошептала, понимая, что не могу уйти отсюда просто так, — а ведь они скоро поймут, что она обманула и убьют их обоих…
47
Густав застыл на секунду, а затем зашептал:
— И что ты предлагаешь? Сдаться нагам⁇
Я не имела понятия. И правда, что я могу сделать против этих желтоглазых гадов? Сколько их там, пятеро? Десяток?
Они схватят меня и уволокут в подземелье к своему сиреневоглазому повелителю, а всех остальных в доме так или иначе убьют.
Если же я сбегу сейчас, смертей будет меньше.
Разве выбор не очевиден? Вроде бы да, но меня трясло от одной только мысли оставить людей на произвол судьбы. Ведь эта женщина пожертвовала собой, чтобы меня спасти.
— Попробую договориться, — выдохнула я Густаву в ответ, вырвав руку из его захвата, а после бросилась к лестнице.
Прошептав что-то ругательное, блондин рванул следом. Не сомневаюсь, он бы с удовольствием скрутил меня по рукам и ногам, чтобы унести в безопасное место. Ведь обещал Грэму за мной приглядывать.
Но Густав же помощник лекаря! Для того ли он тратил столько времени на спасение людей, чтобы так легко ими жертвовать?
Я не имела понятия, что собираюсь делать. В голове промелькнула мысль, что неплохо бы отвлечь гадов, уведя их подальше от дома.
И нужно как-то дать знать алым, что те просочились в городок через секретный подземный ход.
В общем, я собиралась импровизировать изо всех сил и надеялась, что это не будет стоить мне очень дорого.
Тиаго посмотрел на все это безобразие и принял собственное решение. Он завыл. Так резко и громко, что я остановилась на полпути.
Пронзительный звериный вой свербел в ушах и вибрировал в воздухе с такой силой, что, казалось, его могли слышать на всех концах лесного городка.
Даже алые… наверное, в этом и был его план. Вот только наги услышали вой первыми.
Их когтистые руки