Альсар взял чашку. Поднёс к губам. Не добавил сахар. Ни ложки. Ни крошки.
Раньше он сыпал его щедрой рукой — три, а то и четыре ложки. «Сладость заглушает горечь воспоминаний», — говорил он, улыбаясь сквозь усталость после долгой поездки.
Сейчас же он пил чёрный, горький, без единой крупинки белого песка.
И вот что странно. Он держит кружку левой рукой, а не правой… Хотя он правша…
Мои пальцы впились в подлокотник кресла.
Паника затопила разум.
Это не он. Это не мой Альсар. Мой Альсар не пил чай без сахара. Мой Альсар не сидел с расставленными ногами, будто отвоёвывая пространство. Мой Альсар правша, а не левша!
— Прости меня, Десси, — вздохнул он вдруг. Голос смягчился, стал похож на прежний — тот, что шептал мне на ухо в ночи. — Я не хотел. Просто… грохот в ушах. Тени за спиной. Мне нужно время. Эта война… она забрала у меня слишком много.
Я кивнула. Автоматически. Губы шевельнулись:
— Конечно. Я всё понимаю.
Голос мой был мягким, тихим, почти шепчущим. Я опустила глаза.
Но внутри всё кричало: «Врёшь! Врёшь! Врёшь!»
Боже, это не он! Но если я скажу это сейчас доктору, он точно посчитает меня сумасшедшей! Что же делать? Почему я не могу быстро придумать, что делать!
Я старалась дышать глубоко и спокойно, но не получалось.
Доктор улыбнулся, отставил кружку, а затем встал.
— Вот и славно, — произнёс он, направляясь к двери. — Больше не пугайте жену, господин генерал. Ей и так нелегко. Она очень переживала за вас… Отдохните, господин генерал. Завтра я зайду снова.
Он вышел. Тихо. Спокойно. Убеждённый, что всё в порядке.
«Че-е-ерт!» — протянула я, понимая, что осталась с Альсаром один на один в комнате.
Тишина накрыла нас, как одеяло. Только треск дров да моё дыхание — прерывистое, испуганное.
«Так, без паники. Просто встань, как ни в чем не бывало!» — скомандовала я себе. — «Просто встань, спокойненько… И иди к двери…»
Я поставила чашку на стол. Встала. Ноги дрожали, но я заставила их нести меня к двери. К спасению. К Норберту. К кому угодно, только не сюда, в эту комнату с этим взглядом, что прожигал мне спину.
Рука потянулась к ручке.
И вдруг — тень.
Тёмная, широкоплечая, легла на дверное полотно, перекрывая свет из коридора. Потом — рука. Мужская, с сильными пальцами, впилась в дерево над моей головой. Дверь закрылась с тихим щелчком замка.
Я замерла. Воздух застыл в лёгких.
— Ну что, моя наблюдательная… жена, — прошелестел тот самый голос. Тот самый, что шептал мне в холле: «Умоляй о пощаде».
Сейчас он казался мне темным, сладким, отравленным.
— Вижу, тебя провести оказалось непросто.
Его дыхание коснулось моей шеи. Горячее. Пугающее.
— Ты знаешь, — его пальцы скользнули по моему плечу, медленно, почти нежно, — я немного недооценил женскую наблюдательность…
Он наклонился. Губы почти коснулись моего уха.
— Думаешь, я не заметил, как ты смотришь, запоминаешь каждое мое движение… Ты очень наблюдательна, Десси…
Его рука легла мне на талию. Не хватая. Обхватывая. Как клещи.
Я не дышала. Не двигалась. Только смотрела вперёд — на танцующее пламя в камине. И думала: «Это не мой муж. Это не мой муж. Это не мой муж».
Но он знает моё имя. Мои тайны. Мои слабости.
— И поэтому ты для меня очень опасна…
Глава 7
Дракон
Лестница. Мраморная, холодная, как надгробие.
И по ней сбегает незнакомая женщина.
Красавица…
Волосы — растрёпанный шёлк, щёки пылают алым, будто внутри неё горит маленькое солнце. Платье цвета крови взметнулось за спиной. Она верила, что он вернулся. Он. Её Альсар. Её муж.
А я стоял внизу, в теле чужого мужчины, и смотрел, как радость расцветает на её лице. Эти искорки в глазах — я их знаю. Видел их однажды. На лице Мерайи.
— Мерайа… — сглотнул я. Горло сдавило так, будто кто-то уже сжимал его изнутри.
А у тебя очень красивая жена, генерал.
Она несла мне своё счастье в раскрытых для объятий руках. Не подозревая, что внизу ее ждет не муж, а палач. Что каждая ступенька вниз — не к объятиям, а к пропасти.
Я смотрел, как она приближается, и отмечал детали, которые запомнятся навсегда: изгиб шеи, где пульс бился в такт её восторгу; тонкая золотая цепочка на запястье, колыхающаяся в такт шагам; маленькие изящные серьги, дрожь в коленях — не от страха, а от нетерпения.
В уголке сознания, за решёткой магии, шевельнулся он. Мой пленник. Мой трофей. Генерал Альсар Халорн, победитель Арузы, герой империи.
Связанный собственными нервами. Загнанный в угол собственного сознания. Его сердце билось под моей кожей. Его лёгкие вдыхали запах её духов — чайной розы, сладкой и терпкой, как прощание. Но это тело больше не принадлежало ему. Оно принадлежало мне.
— Как ты думаешь, она будет кричать, когда я её убью? — спросил я у своего пленника.
Тишина в ответ. Гордый молчаливый ублюдок.
И почувствовал, как внутри что-то содрогнулось. Не раскаяние за то, что я собираюсь сделать.
Предвкушение долгожданной мести. Горькое, как полынь, но опьяняющее лучше любого вина.
Она приблизилась. Ближе. Ещё ближе. Ветер с улицы трепал край её юбки. Запах чайной розы ударил в ноздри — сладкий, домашний, проклятый. Глаза сияли — не драгоценностями, а чем-то живым, хрупким, настоящим. Она смотрела на меня — на него — и в этом взгляде не было ни тени сомнения. Только радость. Только вера. Только любовь, готовая разбиться о мои костяшки.
— Чего молчишь, генерал? — насмешливо прошелестел я в тишине его разума. — Не хочешь попрощаться с любимой женой?
Её губы шевельнулись — готовые произнести имя. Альсар. Это имя должно было стать её последним словом.
Мои пальцы обвили её шею — не сразу, не грубо. Сначала — прикосновение. Почти ласка.
«Красавица!», — подумал я, впиваясь в нее глазами. — «Жаль, что придется убить такую красоту…».
Потом — давление. Медленное, нарастающее, как прилив в море.
Я давил не резко. Медленно. С наслаждением. Как будто я перебирал струны арфы, настроенной на боль. Её кожа — тёплая, пульсирующая жизнью под моими подушечками. Я чувствовал каждый удар её сердца — тук-тук-тук. И вот он стал быстрее…
Её глаза распахнулись.