Видимо, маменька оценила, какие шторы выбрала ее невестка. Как после таких слов не съездить? Но Леночка сначала посмотрела на меня, разумеется, я тут же кивнул.
— С удовольствием съезжу. Тем более, Ваня поработать собирался.
— Вот и славно, — заключила маменька и посмотрела на Аньку. — Аня, а тебе еще много по анатомии осталось учить?
— Да я бы еще вчера могла сдать, в первой партии, — хмыкнула барышня. — Просто, Нинка Мышецкая заявила, что без меня идти на экзамен боится. Вот, завтра пойду сдавать, заодно и ее поведу.
— А ты ей зачем? — удивился я. — Подсказывать, что ли? Так вас с экзамена обоих выгонят.
— Нет, я ей для моральной поддержки нужна, — пояснила Аня. — Нинка же княжна, очень нервная, говорит — мол, если Анечка рядом, просто руку пожмет, доброе слово скажет — я горы сверну. Насчет гор не знаю, но, если доброе слово экзамен поможет сдать, так посижу рядышком.
— Не знаю, доучится ли наша княжна? — вздохнула маменька. — Я до сих пор не пойму — зачем она вообще в медички пошла? Лучше бы в бестужевки подалась.
— Доучится Нинка, — твердо заявила Аня. — Конечно, за первый курс она не все экзамены сдаст — гигиену и химию ей точно переэкзаменовку назначат, но у меня летом немножко времени перед Череповцом будет — позанимаюсь, задачи на лето поставлю. И потом еще, в августе позанимаемся. Вот, маменька, увидишь, что она еще лучшей студенткой станет! Нинка, хоть и княжна, но барышня умная. Умнее ее у нас только Вера Панпушко, но ей по химии кузен помогает, а тот в артиллерийском училище преподает.
Н-ну, если Анечка так считает, то быть княжне Нинке лучшей студенткой. Вера Панпушко… Фамилия, вроде, знакомая. Где-то я ее уже слышал? Вспомнить бы, где. Или просто ассоциация с пампушкой? Нет, ассоциация как раз и была, когда впервые узнал эту фамилию. Иначе бы не запомнил. Надо бы сесть, и подумать. Панпушко и химия. Какая-то связь должна быть.
— Анечка, если у тебя нет срочных дел, не сможешь ли Александру Ивановичу составить компанию? — спросила маменька. — Составишь?
— Куда это мне надо компанию составить? Проект доклада писать? — насторожился отец. — Так я и без Ани управлюсь — немного осталось.
— Рядом с портнихой — у них даже вход один, есть прекрасный мужской портной — Израиль Янкелевич. Я зашла, поинтересовалась — сказал, что за неделю — много, за полторы, он мундир сможет сшить.
— Мундиры строят, — строго поправил батюшка.
— Построить, сшить — не велика разница, а тебе надо новый мундир иметь. Ты в чем собираешься на концерт Лены и Вани идти? Вот в этом, в повседневном?
— Так у меня же есть парадный мундир, — недоуменно вытаращился отец. — Тот, в котором я к Ване с Леной на свадьбу ездил. Вполне приличный, и всего два раза надевал.
— Ага, есть. А ты его после поездки примерял? — усмехнулась маменька. — Саша, он, после твоего купания в реке Шексне сел. И штаны коротки, и сюртук скукожился.
Купание было не в Шексне, а в Ягорбе, но это детали. А история еще та. После того, как сватов достали из воды, потребовалась сушка. И самих высоких чинов, и их одежды. А высушить суконный костюм за сутки, да чтобы он не сел — нереально. Может, и есть какие-то хитрые способы, но знатоков рядом не оказалось. Не знаю, как выкручивался мой тесть (у того сестра в Череповце, наверняка что-то придумала), но у отца, к счастью, при себе имелся еще и статский костюм, в котором Его Высокопревосходительству и пришлось возвращаться в Санкт-Петербург. Конечно, батюшке бы пропасть не дали, штаны и прочее бы нашли — тот же Иван Андреевич Милютин одолжил, фигуры схожие, но казус бы вышел отменный.
— Так у меня другой есть, в котором я на службу хожу, — возмутился батюшка. — И еще тот, что из Новгорода привез.
— Ага, из Новгорода привез. Новгородским уже моль позавтракала и пообедала — я его выкинуть приказала или нищим отдать, а в этом тебе лишь на службу ходить.
— Я в нем к государю хожу, на доклад! — взревел товарищ министра, но его супругу рыком не взять.
— Ага, к государю, — хмыкнул маменька. — Государь, он тебе говорить ничего не станет, а то и попросту не заметит. Он тоже мужчина, что с вас взять? А вот женщины, которые на прием явятся — вроде графини Левашовой, потом шушукаться станут — мол, товарищ министра жадный, или жена за ним не присматривает. А ты будешь в старом мундире стоять рядом с Леночкой и Аней. Как ты рядом с ними выглядеть станешь?
Батюшка притих. Видимо, стоять в старом мундире рядом с красивыми барышнями ему не хотелось.
— Пожалуй, что да, нужен мне мундир, — неохотно согласился отец. — Но, Оленька, сегодня мне некогда. А Ивану новый мундир разве не нужен? Вот, пусть он с вами и съездит. А портного, Израиля Яковлевича, ко мне пришлите. Чего я сам-то по портным всяким ездить-то стану? Несолидно. Приедет, мерку снимет, и все.
— У Вани новый, совсем ненадёванный мундир есть, — сообщила Лена. — Он сейчас на службу в свадебном ходит.
Да? А у меня есть ненадеванный мундир? Накануне свадьбы помню, что был. Так, а в каком же я мундире женился? В том, который повседневным считал? Да быть такого не может. Был у меня новый мундир, помню, как учил Фроську петлицы к нему пришивать. Девка все пальцы себе исколола, а пришила неправильно, пришлось тетю Нину на помощь звать. Нет, лучше свадьбу не вспоминать. Вспомнишь — сплошное расстройство.
— Лена, а откуда у меня ненадеванный мундир? — робко спросил я.
— Ваня, не знаю, но как сундуки с нашими вещами прислали, я с горничными разбирала, его и нашла, — пожала плечами Леночка. — Хороший мундир, видно, что новый, еще без петлиц. Он во французские газеты был завернут, табаком присыпан. Я приказала вытрясти, отгладить как следует — в шкафу висит. Нужно только померить на всякий случай.
Я озадаченно посмотрел на матушку. Мундирами она меня снабжала исправно, но откуда французские газеты взялись? Потом дошло. Но дошло не только до меня, но и до остальных.
— Это Наталья Никифоровна озаботилась, больше некому, — авторитетно заявила Аня. — И газеты