Точно, это моя бывшая хозяйка — любительница французских романов, а больше некому. Газет, правда, я у нее не помню, но все могло быть.
Хорошо, что Наталью вспомнил. Надо бы хоть по книжным магазинам пройтись, поискать что-нибудь для школьной библиотеки села Нелазское.
— Сашенька, нужно съездить, — надавила маменька. — Знаю, как ты к портным ездить не любишь, как Ваня к парикмахеру, но мундир тебе нужен.
О, нашел еще одно сходство того Ивана с нынешним. Я тоже иду к парикмахеру только тогда, когда волосы на уши лезут. И чего это Лена с Анькой уставились на меня? Потом мелкая беззвучно что-то спросила у старшей, а та кивнула.
— Оленька, так время-то еще есть. А сегодня у меня еще дела.
— Саш, ты сам сказал, что осталось совсем немного. А к портному — так мы за два часа управимся. Вернешься — все прекрасно допишешь. Если набело переписать — я сама сяду. У Людмилы почерк хороший, ее попросим.
— Оля, давай завтра…
— Саша, а то я тебя не знаю? Начнешь откладывать, да откладывать, потом спохватишься, когда уже времени не будет. Сошьют тебе опять на живую нитку… Пока мы с Леночкой ткань выбираем, вы с Аней к портному сходите. Тебя обмеряют, а Анечка рядышком посидит.
— Как это — рядышком? — возмутился отец.
— Тебя же никто раздевать не станет, верно? Разве что сюртук с тебя снимут. А Аня присмотрит, чтобы ты не брыкался.
Отобедали, потом батюшка еще немножко посопротивлялся, но против трех женщин и хранившего нейтралитет сына, сопротивление оказалось бессмысленным. Батюшка, отправившись менять домашний костюм (халат и широкие штаны) на что-то выездное, по дороге погладил Кузьму, сидевшего на стуле и грустно сказал:
— Кузька, как вырастешь — не женись! Женишься — заклюют тебя женщины.
— Батюшка, ты нашего кота плохому не учи, — хмыкнул я. — Вырастет — сам разберется.
Выпроводив семейство, прошел в комнату, оборудованную под кабинет, сел за стол, купленный Анькой, немножечко загрустил.
И чего это я позволил барышне себя провести и реквизировать мой прежний стол, принадлежавший покойному коллежскому асессору Селиванову? Удобный. Такой стол сам просил — садись и работай. Этот же, что сестричка дала, какой-то… девчачий. Нет, мне определенно нужен другой стол. Солидный, с двумя тумбами. А тут и всего одна.
Пожалуй, из всей мебели, что нам прислали из Череповца, только стол и был приличным. Старый книжный шкаф, кровать, стулья, потерялись на фоне мебели, стоявшей в квартире родителей. Теперь думаю — а на кой я старую мебель привез?
Вот, разве что, витрина, изготовленная череповецким умельцем для моей коллекции, не подкачала. Удивительно, что стекла в дороге не разбились, а я ведь уже был морально готов искать стекольщиков.
Самая первая — подарок Ивана Андреевича и его дочери, коза в мундире (или это все-таки козел?) от гимназисток, стаффордширская керамика от государя, подарок от судебного пристава Знаменского. Еще несколько экспонатов. Слабенько у меня коллекция пополняется. Выберу время, пройдусь по лавкам, по магазинам, озадачу приказчиков и хозяев. Пусть ищут козлов и козлушек — желательно, фарфоровых.
Бронза, про которую я думал, что это отцовская коллекция, таковой не является. Батюшка сказал — мол, деды да прадеды покупали, а ту фигуру, которая не то Геракл, не то Геркулес — он сам как-то приобрел. Но он-то тоже не понимает разницы между тем и этим. Еще по гимназии помнит, что это один герой. Пришлось разъяснять — что если копия с греков, так Геракл, а с римлян — так Геркулес. Но тут уж надо искусствоведом быть, чтобы разобраться.
Не отвлекаемся.
А я уже давно собирался написать о том, как в английском сознании утверждался, и утверждается до сих пор миф о России — огромной и богатой стране, в которой живут бесчестные и невежественные дикари. Зря я что ли в Череповце библиотекаря напрягал, чтобы тот мне подборку сделал? Нашлось не так и много, но кое-что отыскалось. И на английском, и на русском языках. Английский, подзабылся, но, если постараться, то можно перевести. Скажем, записки Ричарда Ченслора — «первооткрывателя» России[1], для которого синонимами нашей страны стали «Большая, холодная, дикая».
Пожалуй, такое название дам и для очерка.
Итак, англичане, в поисках пути в Индию и Китай отправились далеко на север и открыли там загадочную Московию.
Понятно, что поморы изумились, увидев огромные корабли, а при встрече с англичанами падали ниц, замирали в восхищении и пытались поцеловать руки.
Это самые первые впечатления о встрече с московитами. Дальше Ченслор отправляется в Москву, к государю. Москва — огромная, но построена грубо и уродливо, безо всякого плана. Куда ей до просвещенной столицы. Спорить не стану. Москву 16 века не видел, ее не осталось, да и Лондон погиб при пожаре.
О людях. Русские — все поголовные пьяницы.
Вот тут надо сделать ремарку. Напомнить, что пьяницами в 16 веке как раз считались англичане. Даже французы — сами не дураки выпить, с ужасом описывали беспробудное пьянство островитян. Ченслор попросту проецирует поведение своих собственных соотечественников на московитов. Русские в ту пору не ведали крепких напитков. Нет, водка была, но народ предпочитал квас, сбитень и слабоалкогольное пиво. Вино завозилось, но его пили лишь богатые люди.
Что еще интересного? Ага, русские не умеют воевать, никогда не дают правильных сражений, предпочитая нападать украдкой, как дикари. Впрочем, они и есть дикари.
В тоже время — они хорошие солдаты, которые могут довольствоваться малым. Умеют спать прямо на снегу, питаться тухлятиной.
Общий смысл — Россия огромная, очень богатая страна, московиты — дикие люди. Зарабатывать деньги на русских — дело богоугодное, потому что благодаря англичанам русские окультурятся.
Еще интересный пассаж. Ченслор уверяет, что не все московиты абсолютные дикари, потому что среди них есть и такие, которые тянутся к свету, понимают благотворную роль Европы для варварской России. Вот они-то и станут проводниками всего прогрессивного и цивилизованного.
Жаль, не указывает англичанин — а что потом с этими «проводниками» сделают? Оставят в качестве надсмотрщиков или пустят, за ненадобностью, в расход?
Господи, ничего нового.
Теперь посмотрим еще одну выписку. Это из записок Флетчера. Как под копирку! Земля — велика и обильна, власть варварская, схожая с турецкой, русские мужчины пьяницы, женщины развратны, а православная церковь — главный источник греха. Да, Флетчеру наша церковь не нравится, и поведение русских тоже. Ишь, в храмах никто не сидит, что-то бормочут себе под нос, словно гуси, да кланяются. Точно, дикари! Таких не грех и ограбить. В смысле