— Полная готовность системам ПВО. Огонь по моей команде, — отдал распоряжение искину, — и запроси гостя, зачем пожаловал.
Но как только связь установилась, в наушниках прозвучал до боли родной голос:
— Деда, не волнуйся, это я.
— Март, черт тебя подери! Чуть не расстрелял я твою жестянку. Ну и кто из нас пират? По-моему, ты, раз снова возвращаешься с новым кораблем. А старый-новый куды дел? Разбил?
— Вроде того, но это не точно. Скажем так, махнул не глядя. Ты же знаешь главное правило авиации, всякое может случиться… В общем, принимай новый аппарат. Все, иду на посадку. Встречай. И организуй нам пожрать. Желательно с первым, вторым и компот. А коту сливки пожирнее. Оголодали мы с Ханом так, что кишки скоро в отказ пойдут.
— Это понятно. Каждый пилотяга знает, что сон и питание — основы летания. Так что все сделаем.
— Босс вернулся! — заверещала Алиса, каким-то неведомым способом первой узнав о новостях. — Живой! Пошли встречать!
Когда Юнкерс вкатился в ангар, его уже ждали. Новость о возвращении Мартемьяна всколыхнула всех, так что народу собралось вокруг очень много.
— Ну чего тут встали, бестолочи, чисто коровы! Смотрят и ничего не понимают! Не видите, что мешаете проехать? Разойдись по сторонам. К стеночке отошли! И не отсвечивайте, пока истребитель не докатит до стоянки.
Народ расступился, но стоило Марту выбраться из кабины, как толпа качнулась к нему навстречу и радостно загомонила сотней голосов. Его подхватили на руки и принялись качать, под свист, смех и приветственные крики.
— Ура! Даешь! Март-Темь-Ян! Мар-Темь-Ян! — принялись скандировать миряне.
— Ну все, все, опустите меня на землю. Хватит, — тарчане дисциплинированно выполнили его просьбу и расступились немного, разом замолчав и явно ожидая от него каких-то слов или даже целой речи.
— Так, земляки. Спасибо за такой горячий прием. Но пошумели и хватит. Я до чертиков устал. Зато жив и здоров. Вы тоже теперь в безопасности. Это главное. Остальное обсудим завтра. А сейчас давайте, расходитесь по местам, и спать. А мне надо до еды добраться, очень кушать хочется.
Всем хотелось хотя бы просто коснуться их спасителя и вождя, а то, что именно Мартемьян теперь их безусловный лидер, который рисковал жизнью и своим истребителем, чтобы безопасно вывезти их всех, было теперь предельно ясно. Но дисциплина этим потомственным воинам тоже была хорошо знакома, как и чувство искренней благодарности. Потому они без споров принялись укладываться обратно на свои матрасы. Какое-то время ангар еще гудел от сдержанных, вполголоса, разговоров и пересудов, но потом усталость взяла свое, и люди уснули.
А тем временем сами герои отъедались в окружении ближайших сподвижников.
— Пока не съедят все, никаких вопросов Мартемьяну, — строго насупив брови, отчего и без того страшно изуродованное лицо его окончательно превратилось в жуткую, почти демоническую маску, распорядился дед Каллистрат.
Ослушаться его приказа никто не осмелился, хотя Алиса и Балк порывались пару раз, их явно распирало от любопытства, но грозные шиканья старого Лиса пресекали эти поползновения на корню.
— Фух, вот теперь хорошо, — наевшись так, что пришлось ослабить ремень, первым заговорил Март. Притянув поближе кружку горячего черного чая, он уцепил шоколадную конфету и, оглядев застывших в немом ожидании друзей, усмехнулся. — Ждете изумительных историй? Их есть у меня. Но все завтра. А пока коротко. За мной увязались все четверо Юнкерсов. Вцепились намертво. Ракет не жалели. Оторваться никак не удавалось. Повезло наткнуться на пульсар, прыгнул в него, заодно расстреляв одного из имперцев. Ну и сам получил. А дальше прошел туннелем и вывалился в нормаль в каком-то диком и нигде не отмеченном осколке. А сразу следом за нами и черный прошел. После Створ схлопнулся. Юнкерс сходу по «Разбою» зарядил УР-ами. И попал, негодяй этакий. Правый двигатель вышел в сад… Пришлось идти на аварийную посадку. А потом он и сам приземлился, чтобы с Раубритеттера электричество сцедить. Ну тут мы его и уработали. Все. Дальше выдернули ИИ бортовой с него и наш поставили. Отыскали Створ новый и дальше полетели.
— То есть, босс, ты хочешь сказать, что за несколько часов без спецтехники смог отыскать два новых небесных тоннеля? — изумленно распахнув глазищи, выпалила неверяще Алиса.
— Повезло…
— А что, так можно было? Не бывает этого! Колись, как смог этакий финт провернуть.
— Ага, и ключ от квартиры, где деньги лежат… Лиса, я же говорю, повезло…
— Ну-ну… заливай больше… босс…
— Так, все. Харош базарить, — вклинился в перепалку Каллистрат. — Новости вы услышали. И марш по койкам. Марту надо выспаться. Да и всем нам тоже.
Когда часов в восемь утра Каллистрат Иванович поднялся и приказал включить на базе общее освещение, беженцы начали просыпаться вполне себе бодрые и готовые к очередному переезду. Вахрамеева эта суета не разбудила, окна оставались плотно зашторены, а звукоизоляция в модулях всегда была на высоте. Так что Март крепко спал, а в его ногах сладко сопел свернувшийся калачиком Хан. Так что пробудились напарники заметно позже остальных.
Вчера он до того вымотался, что упал в кровать, даже не приняв душ. Теперь, глядя на старательно намывающегося Хана, Соло первым делом привел себя в порядок и хорошенько помылся. Освежившись каждый на свой лад, напарники спустились вниз, заметив стоящих поблизости и оживленно беседующих с молодежью братанов.
Получив накануне инструкции, парни деловито организовали завтрак и сборы всех переселенцев. Они гордо расхаживали по базе, то и дело поучая старших и ловя восхищенные взгляды сверстников и особливо немногочисленных юных девиц, отчего парни еще больше возгордились.
— Денька, ты тоже с нами в башне жить будешь? — пристал к предводителю геройской четверки парнишка лет тринадцати.
— Нее, — сверху вниз важно посмотрел тот, — мы здесь остаемся. Марту помощники нужны.
— А он без вас и не сдюжит, — прыснула звонким смехом розовощекая красавица.
— Вот именно. Потому будем вас навещать почаще, порядок поддерживать, — скрывая смущение, поддержал брата Николка.
— Деня, дуй суда, — позвал братана Мартемьян.
Тот, бросив победный взгляд на девицу, мол, видишь, как мы кланлидеру нужны! Рванул к летчику и сходу выпалил.
— А мы тебя