— Это сюр какой-то! Так не должно быть! — продолжая стрелять, орал молодой истребитель.
— Командир, фиксирую опасное состояние вашей психики. Требуется срочное вмешательство.
— Делай, что хочешь! — проорал, уже мало контролируя себя, Йоханн. И почти сразу ощутил, как игла впивается в предплечье. Медпак отработал. Стало чуть легче. — Я их всех перебил.
— Запас энергии подошел к красной зоне. Рекомендую пополнить батареи.
— Сейчас вернемся к «Раубриттеру» и перекинем с него.
— Командир, вам придется покинуть бронекапсулу, самому вскрыть технологические лючки и подключить провода.
— Понимаю. Все сделаем.
Март с Ханом с немалым интересом наблюдали за эпической битвой местных «единорогов», как их для себя обозвал Вахрамеев, с Юнкерсом. Смотрели они через сферу, что давало совершенно иной уровень понимания и полноты картинки, обеспечивая таким потоком информации, что временами голова просто перегружалась.
— Да, эта энергосфера штука замечательная, но с ней надо учиться работать. Иначе можно и крышей потечь…
— Нор-р-ма-а-льна, научиш-ш-ся, — поддержал напарника котус-магус.
— Ага, но это не точно… Ты смотри, чего творят… Но эти монстры сильно попроще. И против них снаряды работают.
— Нету камня-а. Проста звер-р-и.
— Тоже логично. Слушай, пока они там куролесят, давай подберемся к нашему «Разбою». Судя по всему, Юнкерс скоро закончит с бойней и вспомнит о наших кей-батах…
— Рана… — качнув ушастой головой, согласился Хан.
— Какая рана?
— Ни рана, а ран-а-а.
— А, рано еще? Думаешь?
— Чую. Скора будит, как нада…
— Ожидаются сложные метеоусловия? Ты у нас теперь и барометром работаешь, и погоду предсказываешь? Это от кристалла такие барыши подвалили?
— Ни знаю, наверна-а…
— Это мы удачно зашли. Стильно, модно и молодежно… Только учти, настоящий метеоролог, как сапер, ошибается один раз, зато каждый день.
— Не баись, буит как нада.
Спустя несколько минут проясневшее небо потемнело почти до черноты, а вокруг начался настоящий ад. Если бы не планета под ногами, Март мог бы поклясться, что они в Лимбе, до того плотно принялись бить разряды атмосферного электричества, а плотные, низкие тучи легли почти на поверхность, словно высоко в горах. Видимость упала до нуля.
— Да, такая погодка нам сейчас на руку. Пошли двухсотить имперца.
Ловчену, несмотря на двойную дозу нейролептиков, было откровенно хреново. Его штормило. В голову лезли какие-то дичайшие и до крайности живые образы немыслимых тварей и прочих безумных несуразностей. Временами ему казалось, что руки стали чужими, заледенели и скоро начнут с хрустом ломаться, как сухие ветки под копытами злого крампуса. [1]
— Не зима же, почему он? Откуда? Надо убираться отсюда, или я совсем свихнусь, улетать… скоро выберусь отсюда, и все будет хорошо. Первым делом в теплую постельку под бочек к Лизхен… — бормоча себе под нос и трясясь всем телом от озноба, который он был не в силах сдержать, Йоханн, с трудом шевеля пальцами под бьющими словно из брандспойта струями ливня и яростными порывами ветра, подсвечивая себе налобным фонариком, смог вскрыть один за другим три лючка и подсоединить кабели к силовым разъемам. Перекачка прошла быстро. Заряда в аккумуляторах оказалось на самом донышке. Пришлось перейти к батареям правого, дальнего от стоящего с другой стороны Юнкерса.
Луч света вырвал из мутной тьмы чьи-то флюоресцентные желтовато-зеленые глазища с вертикальными зрачками, дернулся, не понимая, очередной это глюк или опасная реальность, и тут же получил удар чудовищной силы в шею. Шея с тем самым хрустом сломанной ветки треснула и запрокинулась вбок.
— Все, не жилец. Давай, куси его и оборачивайся уже. Время деньги.
Через несколько минут, закончив с обесточиванием батарей, пилот в кое-как натянутом комбезе и шлеме вернулся на борт Юнкерса. И без лишних слов просто выдернул контейнер с искином из бронированного хранилища, отсоединив разъемы, связывающие ИИ с внутренней сетью истребителя.
Помахав фонариком через прозрачный колпак блистера, он дождался прихода второго человека, облаченного в полноценный ганзейский бронескаф, сам же в один неуловимый миг обратился опять в крупного золотисто-песчаного окраса кота с широкой мордой, милейшими бачками и большими, начисто лишенными кисточек подвижными ушами.
Вахрамеев, заняв кресло пилота, подсоединил свой родной искин к бортсистеме и запустил проверку.
— Обнаружено новое оборудование. Тестирую на программную совместимость, — прошло несколько томительных минут ожидания, и бодрый голос искина объявил, — Подтверждаю готовность к работе. Все системы в норме.
— Ждать нам нечего, давай, от винта! Поехали. Надо срочно искать точку перехода. Здесь что-то совсем неуютно становится даже мне…
[1] Крампус (нем. Krampus) — мифологический персонаж в фольклоре альпийского региона, чёрт, злой дух зимы.
Глава 22
Переселение равно двум пожарам
Вася Басаргин вместе с друзьями последними поднялись по металлическому пандусу кормового люка внутрь грузовой кабины большого четырехкрылого корабля, в котором чуть раньше с охами-вздохами и топотом ног бесследно растворился людской ручеек. «Одну пещеру сменили на другую», — промелькнуло в его голове, и тут же мысль перескочила на старого другана и побратима Марта Вахрамеева.
Бас словно не узнавал кореша, а ведь прошло всего ничего. Как будто недавний лучший стрелок разом стал лет на тридцать старше. Нет, внешне он был все тот же, только мужественности в лице прибавилось. А вот временами проскальзывающий холодный бесстрастный взгляд выдавал бывалого вояку, прошедшего через тяжелые испытания и битвы. Но ведь этого не могло быть?
Или могло? Сколько можно успеть за несколько месяцев жизни, если каждый день — бой на пределе возможностей? Он не знал ответа. Тряхнув головой, Вася сбросил странное наваждение и примостился к стенке борта, рядом с уже разместившимися там Тришей Кривулиным и Саньком Катаевым.
Как только Март спрыгнул, аппарель начала закрываться. Не дожидаясь окончания подъема створок, транспортник натужно взревел моторами, от оглушительного гудения которых звенело в голове. Вспарывая воздух своими гигантскими винтами, развернутыми строго вверх, начал короткий, тряский разбег, а затем тяжело плюхнулся в ущелье. Пассажиры, ощутив падение и мгновенную невесомость, завопили от ужаса близкой гибели, а затем, когда восходящий поток надавил на плоскости крыльев, добавив к работе винтов подъемную силу, борт выровнялся и начал быстро набирать высоту. Вот теперь все ощутили перегрузку, их прижало к полу.
Миряне, никогда не летавшие прежде, реагировали на происходящее каждый на свой лад. Кто-то, не стесняясь, стонал от ужаса, другие испуганно крестились, кто-то шептал молитву, дети плакали и кричали. Но весь этот шум терялся в сильном гуле