Мари — это ещё ладно. Она была в Питере уже отнюдь не первый раз, успела осмотреть многие достопримечательности, впечатлиться здешней атмосферой и высоко её оценить. Правда тогда даже не представляла, что совсем скоро этот мрачный, затянутый туманом и омытый постоянными осадками, зато такой величественный город станет её вторым… нет, уже третьим домом. Сперва то была плантация близ города Бэйнбридж, что в штате Джорджия. Затем Ричмонд, в котором сестрёнка решила обустраиваться всерьёз и надолго. И вот очередная не полная перемена места, а скорее расширение ареала обитания.
Только речь сейчас не о ней, а обо мне. Для меня отличие с детства знакомого Питера от Петербурга нынешнего, второй половины XIX-го века, являлось воистину разительным. Вот где, скажите мне, заполненные автомобилями улицы? Где многочисленные магазины, яркий свет ночных фонарей и неоновых реклам? Где, наконец,доносящиеся из приоткрытых дверей звуки разнообразной музыки и не аляповато яркие, но всё же умеющие привлечь внимание витрины и вывески различных заведений? Про внутреннее убранство знакомых зданий я и вовсе не говорю! Вместо баров различные трактиры, но вот обстановка внутри… Сама по себе хороша по любым европейским меркам, но в голове поневоле пытались совместиться старое и новое. Пытались и никак не могли!
А ведь я интереса ради сравнил фотографии, сделанные несколько лет назад местными фотолюбителями — а хобби это в нынешние времена являлось очень дорогим, доступным лишь ограниченному числу людей — с тем, что мы с Мари наблюдали на питерских улицах в эти дни. Отличия были тоже разительные. Особенно с точки зрения уроженца этой эпохи. В центральных районах столицы империи импортированные из Америки и уже собственной сборки паромобили заметно так успели потеснить обычные конные экипажи. Масляные фонари сменились керосиновыми, а кое-где и вовсе электрическими. Электрический же свет освещал и некоторые магазинные витрины, вывески, подсвечивал в тёмное время суток входы в те или иные увеселительные и не только заведения. Ну и мода, куда ж без неё!Впрочем, в полной мере о той самой моде следовало судить на балах и торжественных приёмах, наиболее значимые из которых состоялись в Зимнем дворце, дворце Аничковом. И это уже состоялись, в то время как планировалось ещё немалое количество. Ведь помимо дворцов императорских и великокняжеских имелись дворцы вельмож, чуть ли не каждый из которых стремился устроить приём для появившихся в столице империи невесты цесаревича и жениха одной из великих княжон. Светская жизнь, она такая, ни разу не простая!
И хорошо ещё, что учитывалось положении Мари, потому что торжества в Зимнем и Аничковом дворцах по поводу скорой, очень скорой свадьбы наследника российского престола проводились так, чтобы не утомлять беременную невесту. Оно, конечно, «Королева в восхищении!», и про предоставление для поцелуев пусть не колена, но руки забывать не следует, однако… Гости на этих приёмах от невнимания хиреть точно не собирались. Там скорее сам факт присутствия многое значил. Подтверждение статуса, показательная близость к трону, возможность вновь напомнить о себе правящему в империи Дому. Плюс уделять внимание невесте из империи другой, заокеанской, да к тому же обладающей чрезвычайно мрачной репутацией, да ещё и успевшей испачкать руки в крови если и не по локоть, то перчатками прикрывать в торжественных случаях точно приходится.
Только среди имперской аристократии были просто неглупые люди, а были и люди действительно умные. И вот последняя их разновидность стремилась показать себя перед будущей — если ничего не случится — императрицей в лучшем образе. Не в ложно-лучшем, а именно в лучшем настоящем. Ибо большой-пребольшой глупостью было бы пытаться предстать в амплуа «носителей карнавальных масок» перед той, кто основным увлечением и даже больше того, призванием избрала служение «музам» политического сыска, тайной полиции и тех дипломатических интриг, от которых за версту несёт порохом и кровью, острой сталью и стонами умирающих. В общем, над Санкт-Петербургом повеяло духом Чёрной Королевы. Той самой, из великого Дома Медичи. Сами носители этой крови хоть и находились в состоянии полного упадка — да и то по побочным линиям, поскольку главные, увы, пресеклись — но дух великих политиков и отравителей словно продолжал витать над миром, ожидая, кому именно из «наследников по духу» придать дополнительных сил и особенной уверенности в сложных, многогранно-неоднозначных, но несомненно оставляющих след в истории делах.
Впрочем, мне вспоминалось иное. Та встреча в узком кругу представителей Дома Романовых и особо приближённых к ним доверенных лиц, состоявшаяся недавно, после первого приёма. Того самого, в Зимнем. Тогда, сильно утомившаяся Мари, сопровождаемая уже объявленным, официальным своим женихом-цесаревичем, оказалась в личных комнатах императора Александра II. И не только она с её «милым Сашей».
Сам император с супругой, Марией Александровной, канцлер империи граф Игнатьев, военный и морской министры, которые Милютин и Краббе, опять-таки моя не шибко скромная, а то и не скромная совсем персона. К счастью, отсутствовал Николай, старший сын императора и бывший цесаревич. Хотя на приёме в честь прибытия к брату невесты и объявления ос скорой свадьбе он таки да бристал наличием.Ох и взгляды были с его стороны, ох и взгляды! Имелась бы возможность — разорвал, сжёг, посадил на бочку с порохом и фитиль поджёг. Это касалось что меня, что Мари… да и на нынешнего цесаревича он смотрел немногим менее злобно. Однако лишь в те моменты. когда считал, что его истинных чувств никто не видит. Мда, та ещё хвороба растёт и ярится в пределах империи. Будет сестрёнке очередная… не скажу, что головная боль, она таких спокойно по десятку на завтрак скушает. Тут скорее интересный и перспективный узелок завязался, к которому можно притягивать личностей определённого типа, а ещё использовать как точку сборки для множества разнообразных событий. Та самая игра внутри игры, способная стать немаловажным фактором не только во внутренней. но и во внешней политике.
Самая-пресамая верхушка имперской элиты собралась, с какой стороны ни посмотри. Те люди, от которых в Российской империи зависело если не всё, то примерно девяносто процентов из действительно значимых событий. И повод для сбора был внушительный, знаковый. Факт прочнейшего и неразрывного соединения обеих империй? Не-а, он уже состоялся, для разрыва понадобились бы воистину тектонически-катастрофичные события. Сам