Пять. Всего пять бронемобилей ухитрились ввергнуть кого в откровенную панику, кого в замешательство. В любом случае, фланговый обход кавалерией, на который надеялись османские командиры, с треском провалился. А меж тем атакующая позиции бригады Фрайнберга пехота, казалось, превратилась в своего рода сталкивающиеся потоки. Одни, уже получив своё, обильно «растекаясь» и оставляя за собой капли-трупы, стремился туда, откуда ещё недавно прибыл. Второй, из новых, свежих, ещё не «вкусивших пулемётно-пушечной благодати», ещё только направляясь в сторону, где многим предстояло остаться на земле. терял немалую часть боевого духа. видя в беспорядке не отступающих даже, но бегущих солдат собственной армии.
Казалось бы, вот получили по морде до крови, так остановитесь, подумайте как следует, перегруппируйтесь, предварительно отведя все войска на безопасные позиции. Но нет, османы мыслили совершенно иначе. Фразу «У королевы много!» обычно по какой-то причине приписывали британцам, несмотря на то, что та была откровенно мифической — никто не мог даже приблизительно сказать о первоисточнике. Да и вообще по факту неверной — несмотря на весь свой жёсткий прагматизм, королева Виктория очень не любила терять что солдат, что корабли. Понимала, что обучение новых солдат с матросами и постройка кораблей — это время деньги, потраченные усилия. В то время как понесённые потери в той или иной мере роняют авторитет короны на международной арене.
А вот османы… Не только они, но и другие восточные правители, хотя не о них речь, Они действительно вели себя так, потому что знали «У султана очень много!». Чего именно? Пушечного мяса и кровавой смазки для штыка с клинком. И раз за разом укладывали многие тысячи собственных же солдат, ничуть не беспокоясь об общей численности понесённых потерь. Главное победить, а какой ценой, измеряющихся в трупах собственных подданных она будет достигнута… Видимо, Аллах и заветы предков им прощали всё, сразу, а ещё на многие годы тому вперёд. В том то и было фундаментальное, непреодолимое различие между людьми Востока и Запада.
— Скоро у османов закончится воля к наступлению, — меланхолично отметил подполковник Ламарр. — Артиллерии нет, кавалерия рассеяна и испугана. Пехоту мы перемалываем порцию за порцией. Адские мельницы мелют не медленно и верно, — переделал он известное высказывания, ссылая на «адские кофемолки», как изначально были прозваны пулемёты из-за ручки, которую требовалось вращать для ведения огня. — Патронов для них и снарядов для орудий хватит — старые уроки учтены.
Мнение начальника штаба командир бригады отбрасывать не собирался. Напротив, прислушивался, понимая, что тот плохого советовать не станет и впустую говорить тоже не любит. А накатывающие волна за волной оравы османской пехоты… Корень их казалось бы беспредельной храбрости и игнорирования смертельной опасности бы известен давно и уходил либо в трубку для курения опиума, либо в тот же опиум, но рассасываемый, подобной конфете. Во время долгих маршей, чтобысогреться в холодные ночи и, разумеется. перед боем. В последнем случае и вовсе в ход шли повышенные дозы, отсекающие само чувство страха, а вот фанатизм, особенно религиозный, поднимающие на предельную высоту.
Однако из наркоманов плохие солдаты получаются. Отупение, снижение способности к импровизации, высокая вероятность рассеянного внимания и замедленных реакций. Про отсутствие адекватности в оценке происходящего вокруг и говорить не стоило, настолько это было очевидно.
Меньше часа прошло до того момента, когда очередная волна, брошенная под огонь пулемётов и артиллерийских батарей, откатилась назад в заметно убавившемся числе, а вот новая… Её просто не последовало. Не то резервы закончились, не то оставшиеся не потрёпанными или потрепанными не слишком сильно османские части просто не получалось гнать в атаку, несмотря ни как какие дозы опиума.
Артиллерии, способной поддержать что наступление, что организованное отступление, у генерала Абдулкерима Надир-паши также не оставалось. Конница? Распугана, рассеяна, некоторой частью выкошена пулемётами и пушками бронемобилей. Да, новый тип оружия был представлен минимальным числом машин, а потому нанести османским кавалеристам действительно весомые потери просто не мог. Зато потери моральные. Если приплюсовать их к числу трупов, тогда картина становилась совсем иной.
— Четыре тысячи, может даже больше, — докладывал командиру бригады подполковник Ламарр по своему положению начальника штаба. — Остальные дезорганизованы и деморализованы. Время переходить в наступление на Подгорицу!
— Нет приказа, — сказал, как отрезал полковник Фрайнберг. — Будем ждать.
— Но это… неразумно после полученного преимущества.
В ответ на высказанные собственным начальником штаба возражения можно, конечно, промолчать. Можно, да, но категорически не рекомендуется. Вот командующий бригадой и напомнил о том, чего именно желал генерал Барксдейл от своих подчинённых, а главное, почему желал именно этого.
— Здесь было не более пятнадцати тысяч, а всего Омер Люфти-паша собрал около шестидесяти. Где остальные сорок пять?
— Не здесь, — отозвался подполковник, хмуря лоб и напрягая разум, временно затуманенный естественным для представителя победившей стороны как можно быстрее и ярче развить достигнутый на поле боя успех. — Никшич, может Бар, может резерв. Ожидающий команды. Чтобы подкрепить в том месте. где наметится успел или тем более прорыв. Я понял, полковник. Пока ждём. И выманиваем, да?
— Если они окажутся настолько глупы, что снова попробуют атаковать, — подправил подчинённого Фрайнберг. — Только тогда. Нам, в отличие от османов, хорошо и на нынешних позициях. Ждать, отражать атаки и готовиться к приказу наступать на Подгорицу. А последует он завтра или через месяц… какая разница?
Разницы и впрямь не было никакой. Это сражение, случившееся на дороге. ведущей от Подгорицы к Цетинье, наглядно показало текущую расстановку сил и шансы обеих сторон. Османские войска находились в настолько уязвимом положении, что, если подходить беспристрастно — их командованию следовало срочно слать в Стамбул панические депеши с просьбами как можно скорее заключать мир на любых условиях, не останавливаясь даже перед очень болезненными для Оттоманской Порты условиями. Иначе… Даже сил Экспедиционного корпуса и поддерживающей эскадры хватило бы для того, чтобы изрядно навредить их государству. А уж если к этому веселью подключится Российская империя, имеющая к османам большие претензии… В общем, османам предстояло сдать суровый экзамен на способность к здравому мышлению. И полковник Герман Фрайнберг испытывал чёткое предчувствие — они его провалят с таким треском, что это услышат даже там, в Ричмонде. по ту сторону Атлантики!
Глава 13
Глава 13
Май 1867 г., Российская империя, Санкт-Петербург.
Чего точно не отнять у Александра II и его приближённых, так это гостеприимства. Даже если