Червин сознательно оставил фразу неоконченной, но смысл был понятен и так: тогда все претензии Ратникова будут отозваны.
Ратников замер, его светлые глаза блеснули холодным, азартным огоньком. Это был риск, но и колоссальная возможность. Унизить Червина окончательно, наглядно, физически доказав, что его «сын» — жалкий шарлатан или в лучшем случае середнячок.
Нужно было только выбрать подходящего бойца.
— Открытое испытание? — Ратников улыбнулся, и эта улыбка была полна холодного удовлетворения. — Почему бы и нет. Правда, как говорится, всегда на стороне реальной силы. Выходи, Костя. Покажи нашему юному гению, что такое настоящая, выстраданная мощь.
Из плотной группы людей, лояльных Ратникову, шагнул вперед мужчина лет тридцати пяти. Коренастый, с бычьей, короткой шеей и щетинистыми, почти белыми от ранней седины волосами, стриженными почти под ноль.
На нем была простая потертая рабочая одежда: засаленная телогрейка и грубые штаны, но по его осанке, по тому, как он легко, почти пружинисто и бесшумно ступал по бетону, было сразу видно — это не грузчик. Это был профессионал высокого класса, привыкший к боли, дракам и быстрому принятию решений.
Я включил духовное зрение. Его Вены были невероятно плотными и яркими, густой паутиной оплетающими тело и сходящимися в центре груди в тугой, готовый вот-вот вспыхнуть и преобразоваться клубок энергии.
Это была самая грань, последний рубеж перед формированием полноценного Сердца Духа. Даже чуть выше, чем у Старого. Опытный, наверняка техничный и хладнокровный боец, сравнительно молодой и свежий, находящийся в полушаге от качественного скачка в силе и статусе.
Идеальный подходящий, чтобы размазать «выскочку» и доказать всем тщетность амбиций Червина.
Люди словно по команде начали расчищать пространство прямо перед деревянным постаментом, отодвигая пустые ящики и бочки, образуя импровизированный неровный круг диаметром метров десять.
Я спрыгнул с ящиков, не дожидаясь формального приглашения или команды. Куртка, натянутая на влажную рубаху, мешала движениям. Я снял ее одним резким движением и бросил к ногам Червина на помост, оставаясь в одной тонкой, промокшей от пота и натянутой, как барабанная кожа, рубахе.
Костя с другой стороны круга тоже неспешно скинул свою телогрейку, оставшись в простой серой косоворотке, которая обтягивала мощный торс. Его мышцы не были такими рельефными и выпуклыми, как мои, высушенные отсутствием нормальной еды, но в них чувствовалась сила, выкованная в реальных драках.
Он медленно, размеренно потянул шею из стороны в сторону, разминая связки, его взгляд был спокоен, сосредоточен и абсолютно пуст. Ни тени презрения, ни злобы, ни азарта. Просто профессионал, выполняющий конкретную, понятную задачу: нейтрализовать угрозу и доказать точку зрения своего босса.
Червин, оставшись на возвышении, посмотрел на нас обоих по очереди, потом перевел свой тяжелый взгляд на замолкшую толпу. Его голос, низкий и густой, гулко прокатился под закопченными сводами склада:
— Бой до потери сознания, явной неспособности продолжать или добровольного признания поражения. Никакого смертоубийства. Никакого оружия — только руки, ноги и собственная сила. Вмешательство третьих лиц карается немедленно. Вопросы есть?
Костя молча кивнул, приняв низкую, устойчивую классическую боевую стойку. И запустил интенсивную циркуляцию энергии по своим мощным Венам, готовясь к резкому усилению скорости и силы.
Я просто встал прямо, расслабив плечи, опустив руки свободно вдоль тела. Моя стойка не была боевой в общепринятом смысле. Просто позиция готовности ко всему сразу — к атаке, к защите, к стремительному перемещению.
Червин выдержал долгую, тягучую паузу, убедившись, что все внимание в ледяном помещении приковано к нам двоим в этом пыльном круге.
— Начинайте.
Слово еще висело в ледяном воздухе склада, а Костя уже начал движение в мою сторону. Вот только и я в этот момент оттолкнулся от бетонного пола всей стопой, выбросив себя вперед.
Пол под моей ногой не треснул, но глухой, плотный звук удара отозвался по всему складу, заглушив на секунду остальные шумы. Не изящный бросок, не финт, не техничный боевой прием.
Это было прямое, примитивное ускорение, какое бывает у разъяренного зверя, решившего сбить добычу с ног одним мощным толчком.
Расстояние в три с половиной метра исчезло за долю секунды. Костя только успел инстинктивно поднять согнутые в локтях руки в классический блок перед лицом и грудью, его Вены вспыхнули, пытаясь создать локальное усиление защиты.
Я врезался в него левым плечом, всем весом и инерцией разогнанного тела, целясь в центр его массы, чуть ниже грудины, параллельно использовав прием, которому научился после достижения начальной стадии Плоти Духа.
В каком-то смысле это было похоже на то, как использовала Дух Фая, швыряя в меня снаряды из энергии. Я до сих пор не мог выпускать Дух из тела, но мог направить поток Духа к точке соприкосновения с целью, чтобы в момент удара через непосредственный плотный контакт передать энергию этой волны в тело противника.
Раздался сочный звук удара. Я почувствовал, как его защита дрогнула, треснула по невидимым швам и рассыпалась под моим напором. Следом был пробит физический блок.
Его ноги оторвались от пола, и он полетел назад — беспомощно и некрасиво, как тряпичная кукла. Пролетел над головами ошеломленных, застывших зрителей и врезался в грубую, неоштукатуренную стену из темного кирпича в двадцати метрах от меня.
Кирпичная пыль и мелкие осколки раствора посыпались сверху.
Тишина.
Глава 6
Я медленно выпрямился, развернулся к толпе, к помосту, к бледному, застывшему лицу Ратникова и к каменному лицу Червина, на котором теперь отражалась едва сдерживаемая гримаса торжества.
Рубаха на мне висела лохмотьями: ткань порвалась в клочья от чудовищного напряжения мышц при толчке и ударе, полностью оголив спину и плечи. А я чувствовал, как по всему телу, от кончиков пальцев ног до макушки, разливается приятное, глубокое, ровное тепло.
Энергия, сконцентрированная и вплетенная в саму плоть, пела тихой, но мощной нотой. Начальная стадия Плоти Духа — это было не просто увеличение силы или выносливости. Как и в случае с Кровью, это было приспособлением мышц к Духу.
Уже сейчас движение и удержание Духа в них было так же естественно, как дыхание. Никакие Вены, даже пиковые, даже на самой грани Сердца, не могли сравниться с этой цельностью, с этой внутренней связью энергии и тела.
Я не был уверен, что смог бы так же легко одолеть кого-то, кто уже сформировал полноценное Сердце Духа — этот качественный скачок давал колоссальные преимущества в скорости ментальной реакции,