Еще по самому первому смэшу соперника мне стало понятно: он хотел задать игре бодрый темп, чтобы закончить наше сражение побыстрее. Должно быть, полуфинальный и финальный парные матчи все же сказались на его физической усталости, пусть даже и самую малость. Я тоже зачастую торопился поскорее завершить матчи, если начинал ощущать тяжесть в теле.
В своем суждении я оказался прав – сразу после следующей отбивки Юса принялся активно атаковать мощными смэшами и плоскими ударами. Один за другим, один за другим…
Однако и мне было что ему противопоставить. В конце концов, «принц» являлся для меня уже хорошо знакомым противником. После стольких сыгранных с ним матчей я в некоторой степени научился читать направление его предстоящих ударов. Благодаря этому теперь мне в определенный момент удалось перехватить волан под свой контроль и, отразив тот по низкой траектории, – так, что он почти коснулся сетки поверху – направить его как можно более глубже на территорию Юсы.
С того самого удара я старался любой ценой удержать соперника на задней половине корта. Стратегия оказалась довольно успешной, и в итоге я даже сумел первым забрать интервал со счетом 11:10. Надо сказать, на моей памяти это был лишь третий раз за все сражения против Юсы, когда интервал остался за мной.
– Ну что? – поинтересовался в коротком перерыве Янагида. – Как думаешь, справишься?
– Пока что да. Он чуть-чуть подустал после парных.
– Пожалуй. Но ты сильно на усталость не уповай – сейчас поиграете еще немного, и он уже станет как новенький.
Верно. Чем больше его загоняют в угол, чем тяжелее ему становится, тем скорее он оправляется и берется за дело всерьез.
– Послушай вот что, приятель. У Юсы, конечно, нет значительных слабостей, но это не значит, что их нет совсем.
– А?..
В сражениях с «принцем» мне всегда казалось, словно на всей его половине корта не существует почти ни единого уязвимого места. Он исправно умудрялся отбивать даже те удары, что ввиду своей траектории полета в матчах против большинства игроков стали бы однозначными эйсами, причем отбивать не «лишь бы отбить», а уверенно – так, чтобы мгновенно перейти из защиты в атаку.
Однажды Йококава говорил, что слабое место Юсы – он сам. Другими словами, очевидных личных слабостей наш ас не имел, и я, как его товарищ по команде, лишь убеждался в этом с каждым новым проведенным рядом с ним днем. А потому теперь, в нашем финальном противостоянии, думал, что единственной выигрышной для меня тактикой будет вести бой на физическое истощение и решительно использовать редкие возможности для ключевой атаки.
Да, именно так я думал.
– У него в правом колене все равно что бомба вшита. Сам он уверен, что травма уже полностью зажила и связанный с ней страх остался позади, но такие вещи не проходят бесследно. Стоит ему начать выбиваться из сил и в правую сторону перемещается уже медленнее. Совсем чуть-чуть, правда, но воспользоваться этим можно.
Значит, приоритетная задача – загонять Юсу до такой степени, чтобы даже ему с его мастерством стало непросто держаться на ходу? Ну, тогда, выходит, моя изначальная тактика с борьбой на физическое истощение была не так уж далека от истины.
– Давай, заставь его помучиться! Выжми из него все, что можешь! И не смей расслабляться ни на секунду!
Под наказ своего консультанта я вернулся на корт.
– Вперед, Мидзусима! – раздался сзади голос Тайити.
– На твоей стороне только мы!
Ну спасибо, Ёдзи, поддержал так поддержал.
– Соберись!
Да, Сакаки, и все-таки ты лучше всех знаешь, что мне нужно услышать.
В ответ на окрик «братана» я коротко, но твердо кивнул. И матч возобновился.
Во второй половине гейма Юса действительно начал постепенно восстанавливаться. Стремясь хоть немного нарушить его налаживающийся ритм, я отважно бил в разные стороны корта по наиболее сложным траекториям – смэши и срезки вылетали из-под моей ракетки один за другим.
Это было рискованно, даже очень: такими темпами волан мог если и не улететь в аут, то зацепиться за сетку. Я это понимал. Однако страшиться рисков – значит никогда не одержать победу над Юсой. И потому вплоть до конца первого гейма я следовал данному подходу, упорно старался вытянуть из противника как можно больше сил и при малейшей возможности пытался заработать еще одно очко. Если у меня и был шанс победить, то лишь таким образом.
«Ему тоже тяжело!», «Сейчас, сейчас, давай!», «Терпи, терпи, еще одно!», «Соберись, соберись!» – в голове призывно звенели голоса болевших за меня товарищей.
23:25.
Мне не хватило всего ничего. Но поражение не пошатнуло мой боевой дух – во всяком случае, уж точно не так сильно, как я ожидал. Напротив, из глубин моей души поднялась бурлящая решимость: «Я смогу. Все еще только начинается!»
Возможно, в каком-то смысле я даже получал удовольствие от происходящего. Разумеется, это было далеко не первое тяжелое и напряженное противостояние в моей практике, и тем не менее оно принципиально отличалось от всех предыдущих: впервые подобное сражение меня так сильно будоражило.
В те минуты я чувствовал, что хочу насладиться каждым проведенным на корте мгновением. Чувствовал, что хочу продержаться на нем так долго, как только сумею. Эти ощущения, казалось, побудили мои тело и разум работать еще быстрее. И еще быстрее.
Второй гейм. 0:0. Начать игру.
Все звуки из-за пределов корта, исключая лишь голос Сакаки (он, как обычно, прокричал «Соберись!»), перестали для меня существовать. Я был предельно сконцентрирован.
Движения ног и рук Юсы, направление его взгляда, положение запястий – все это я в считанные мгновения считывал, чтобы ловко подстроить свое тело под его следующий, а затем второй, и третий удар.
О да. Мне не показалось – я и правда получаю удовольствие от битвы!
Выманив противника к сетке своей коронной срезкой, очередной его удар я от всей души отбил смэшем вправо, причем как можно дальше. Юса запоздал в своем рывке на долю секунды, но и этого с лихвой хватило, чтобы его отбивка оказалась слабой – волан не перелетел через сетку. Эта ошибка сократила разрыв между нами до одного очка – 14:15.
Посреди следующего розыгрыша я, пусть и не из наиболее выгодного положения, точно так же нацелился прямиком в дальний правый угол. Как я и думал, предположительным аутом «принца» было не одурачить – тот мигом рванул к волану. На счастье, в удар я вложил достаточно силы для того, чтобы снаряд достиг цели прежде,