— Но… зачем это делать таким сложным путем⁈
— Сказать, мол, у нас есть Вызовы — это одно. Я хотел, чтобы вы столкнулись с этим лично. Негр, которого вы побили, был актером. Тройной Вызов был спланирован, двое участников были моими людьми. Только Норткампф был непричастным. И, мадмуазель Клейст, я прошу у вас прощения, но Вызов, который вы проиграли — он тоже был спланирован.
Пайпер задохнулась от шока и возмущения, а Маркус тихо сказал:
— Ну и ублюдок же вы…
— Интересы большинства против интересов двоих. Увы, это обычная математика того, кто отвечает за все человечество. Я должен был любой ценой добиться, чтобы вы возненавидели новый порядок. Помните мою фразу о том, что за пределами Доминиона люди второго сорта? Вы после этого назвали меня нацистом и ушли. Я сказал это умышленно. На самом деле, я так не считаю. За мое правление объемы экспорта гуманитарной помощи отсталым народам выросли втрое, но любое упоминание об этом было изъято из средств массовой информации, чтобы вы не узнали.
Все, что я делал, было ради того, чтобы заставить вас, единственного человека в Доминионе, достаточно сильного и идейного для этой задачи, поднять восстание. И экспозиция с тоннами боеприпасов в музее появилась по моему приказу за день до вашего посещения. Я специально дал вам легкодоступный источник оружия для борьбы.
— И тех, кого вы расстреляли по своему произволу…
— Да. Я должен был заставить вас ненавидеть Доминион и себя все сильнее и сильнее.
— Но… зачем⁈
Виттман тяжело вздохнул.
— Потому что слабые должны уступить место сильным. Доминион не имеет внешнего врага — но устоит ли перед внутренним? Если да — отлично. Если нет… Тогда он должен быть разрушен, чтобы на его руинах выросло новое, еще более совершенное общество. Эволюция должна продолжаться, это вопрос выживания человечества как вида. В какой-то момент Доминион остался без врагов, а без врагов невозможна и эволюция. И потому я дал ему вас, капитан.
— Не очень-то радуйтесь, Виттман. Просто я — хреновый революционер, вот и все. Да и невозможно сделать революцию, если власть изначально на шаг впереди.
Первый покачал головой.
— Вы отличный революционер, Марк. На шаг впереди был только я — но я был лишь зрителем. Да, я знал, что вы попытаетесь меня убить. Потому жил не в замке, а в бомбоубежище вместе со всем персоналом. И помогал вам между делом. У меня уже был готов план по подмене детектора лжи, чтобы снять с вас обвинения, если копы вас поймают, но вы сами отлично справились, и я даже некоторое время думал, что вы не причастны к бутылочным атакам. Но потом получил распечатку вашего допроса и все понял. Вы ловко обвели инспектора вокруг пальца. И книга — это тоже была отличная идея. Вы оставили полицию в дураках, были на шаг впереди.
А проиграли вы не потому, что не справились. Вы проиграли, потому что Доминион оказался сильнее. Он выстроен на таком фундаменте, который вам не удалось свалить. Нельзя устроить революцию, располагая лишь худшими из людей. Вы боролись за тех, которые недостойны ваших усилий. Полиция вышла на вас потому, что единственный ваш сообщник, Ганн, предал вас. Если бы вы планировали операцию с участием ста человек — вас бы предал каждый второй или каждый третий. Стоило полиции объявить, что любой, предоставивший информацию о падении самолета, получит амнистию за участие и пожизненный иммунитет к Вызову, как Ганн позвонил и покаялся. И тридцати минут с момента аварии не прошло, а копы уже знали, что это сделали вы.
Маркус сжал челюсти. Что ж. Проиграл так проиграл.
— Вы знали о всех моих приготовлениях?
— Нет, вы были слишком осторожны даже для переговоров по взломанным ПЦП. Но, разумеется, я знал, что вы готовитесь к активным действиям. Тут я вам подыграл, засекретив всю прослушку ваших четырех ПЦП и лишив полицию возможности предпринять превентивные меры.
— А все те погибшие и пострадавшие — они тоже меньшинство, которым вы пренебрегли?
Первый печально улыбнулся:
— И в этом меня упрекает непосредственный исполнитель? Это был ваш выбор, капитан. Я подстегивал вас к действию. Но это могла быть как вооруженная революция, так и мирный протест. Вы в силу специфики профессионального мышления выбрали насилие — и я вас за это не виню. Но не перекладывайте свою ответственность на меня, я всего лишь беспристрастный наблюдатель.
— Что ж, в ваших словах есть резон. Вы позвонили мне, только чтобы сказать все это? Я вполне мог бы обойтись, умереть, не зная подробностей. Аве Доминион, мать вашу. Радуйтесь, вы победили. Это все?
Виттман улыбнулся.
— Вам рано умирать, Маркус. Доминион отлично выдержал испытание, которое я ему послал. Осталось еще одно. Самое последнее и трудное.
— Не понял?
— Самое тяжелое испытание для страны и социума — когда высшая власть будет в руках человека, всей душой ненавидящего новый порядок. Я ухожу в отставку и назначаю вас своим преемником. Соответствующий указ уже распространяется в СМИ. В вашем распоряжении год времени, за который вы можете попытаться изменить что-то или вовсе разрушить. А я буду следить за вашими успехами. Но предупреждаю: иногда разрушать бывает не так легко, как это принято думать, особенно если строители очень старались. Удачи, капитан.
Маркус и Пайпер ошалело смотрели в погасший экран ПЦП, затем переглянулись.
— Это просто… просто охренеть, — прошептала девушка.
Янек напомнил о себе стуком в дверь:
— Я могу войти, господин Первый Рейхсминистр?
Маркус вздохнул, собираясь с мыслями.
— Можете. Не заперто.
Каспар вошел и положил на столик небольшой металлический кейс.
— Ваш специальный терминал, сэр.
— Что в нем? Ядерная кнопка?
— Нет. Это портативный компьютер, с помощью которого вы можете получить доступ в любые базы данных, изменять законы, распространять информацию по инфосети, радио и телевидению. Сенсоры уже настроены на ваши отпечатки и сигнатуру. Мои поздравления