Не успела…
Пришли. Сели. Поехали…
Сейчас завезут в какое-нибудь безлюдное место и… Что же делать? Что делать-то?
— Евгений Николаич… мне бы это… Зря я там в кустики не сходила.
— А здесь остановка запрещена! Теперь терпи уж…
Ничего здесь не запрещено! Женечка и сама имела права мотоциклиста — никакого знака тут не было.
Ясно: не выпустят! Разве что через двадцать минут…
Машина свернула на грунтовку. По обочинам потянулся густой лес, темный и мрачный.
— А мы куда?
— Здесь до Раквере ближе!
Врут! Врут — точно.
— Ты, кажется, в лесочек хотела?
Злочников остановил «Москвич» в глухом и безлюдном месте, обернулся:
— Ну, иди…
Выбравшись из машины, Женька со всех ног рванула в лес! Ей пока все равно было, куда бежать, лишь бы подальше от этих…
Признаться, это стало неожиданностью!
— Э, Николаич, куда это она?
— Куда, куда… Лови, дурень!
— А перчатки, зеленка?
— Это успеем! Лови!.. Стой, зараза! Стой, хуже будет!
Хорошо, что туфли не на каблуке! Вот только блузка приметная… И в юбке бежать неудобно.
— Вон! Вон что-то синее мелькнуло! Стой, зараза!
Преследователи бросились в заросли…
— Вон она, за валежником! — остановившись, возбужденно зашептал Розонтов. — Затаилась, сучка, спряталась! Николаич, а давай ее сперва… того… на двоих… А что? Девка симпотная!
— Сначала поймаем… Тсс! Ты — слева, я — справа. Вперед!
Подобравшись, оба разом рванули к валежнику, но обнаружили там… только лишь синюю «умопомрачительную» блузку.
— Вот ведь сука, а!
— Ищем!
Запутав врагов, Женька уже неслась краем дороги, прекрасно понимая, что спасение у нее одно — добраться до шоссе на Нарву! Там движение, там люди…
Услыхав позади рев мотора, девушка нырнула в кювет. Мимо с ревом промчался ярко-желтый «Москвич»…
Но тот, Николай, явно преследует ее, двигаясь по лесу! Загоняют, как волка…
Вот снова «Москвич», на этот раз — обратно… Остановился. Из распахнувшейся дверцы высунулся разъяренный Злочников:
— Ну, что там?
— Да пока никого!
А сообщник-то уже совсем рядом!
— Ищи! Здесь она где-то. Здесь.
— Николаич… А может, она на хутор пошла? Тогда мы тут доищемся…
— А хутор далеко?
— Километра два…
— Черт! Что ж ты раньше-то… Садись! Глянем…
— Кстати, там собаку можем попросить. Скажем, знакомая заблудилась…
— А эта собака нас…
— Не-е! Прикормим.
Захлопнулись дверцы. «Москвич» зарычал, срываясь с места…
Женька выбралась из кювета вся в грязи. Сколько у нее оставалось времени? Минут пять? Десять… Бегом!
Шоссе открылось внезапно, сразу за поворотом. Вот промчался автобус… грузовик… А вот голубой «Москвич–407» с красною полосой и мигалкой! Милиция!
Со всех ног Женечка бросилась наперерез…
Взвизгнули тормоза…
— Kas te räägite eesti keelt? Ei?[24] Девушка, что с вами? Прочему вы в грязи и раздеты? — Высокий сержант обернулся к напарнику. — Ta on minu arvates Hull! Peame haiglasse minema[25].
— За мной гонятся, помогите!
— Гонятся? Siin, siin ma ütlen — Hull![26]
— И кто за вами гонит-тся, мошет, «Зеленые пальцы»?
— Да почти!
— Oh, mu Jumal![27]
— Пожалуйста, помогите! — Девушка чуть не плакала. — Они на желтом «Москвиче»…
— Kollane «Moskvitš», nelisada kaheksa mudelit? Hommikul oli orientatsioon![28]
— Jah, jah, ma mäletan. Seal on isegi number… Jah, siin![29]
— Девушка, садитесь. Вы не ранены? Где вы видели этот «Москвич»?
— Да вон он!
Мимо по шоссе пронеслось желтое авто… «Москвич»!
Водитель резко развернул машину. Второй взялся за рацию:
— Tähelepanu, tähelepanu! Kõik postitused![30]
Эпилог
Август 1970 года.
Озерск
— Нет, вы только гляньте, сколько лисичек! — выбравшись на полянку, ахнула Женька. — Прямо желтое все!
— Хо, лисички! Разве ж это грибы? — Мезенцев презрительно усмехнулся и поднял корзинку. — Грибы — вот! Белые. Один к одному.
— Макс, а ты даже подберезовики не признаешь? — засмеялась девушка.
— Так они все червивые!
— А подосиновики? Оп! Смотри-смотри… Крепенький какой! Сейчас я его…
— Же-ня! — как-то напряженно промолвил Максим. — Медленно повернись, дай мне руку. Пошли…
— Да что там такое?
— Тс-с…
Женечка все же повернула голову:
— Ой, медвежата!
— Тс-с! Не ори…
Из зарослей донеслось глухое ворчание…
— А вот и медведица! — Максим потащил девушку за руку. — Уходим… спокойно… не торопясь…
— Макс, я, кажется, ножик потеряла!
— Я тебе свой дам!
Они выбрались на грунтовку. Никто позади не гнался, не рычал… И все же было как-то не очень приятно…
— Может, на другое место поедем? Где Дорожкины-то? Сейчас покричим…
— Да вон мотоцикл, — Мезенцев указал рукой. — Чего зря орать-то? Пошли.
— Вот не поверят, когда скажем, что медведей видели!
— Чего не поверят-то? Сама знаешь: медведей тут — тьма.
Грибники зашагали к мотоциклу, Женькину руку Максим так и не отпускал. А та и не вырывалась. Лишь повернула голову:
— Макс, а вы главаря взяли? Ну, по тому делу?
— Взяли.
— И кто оказался?
— Главный инженер.
— Вот же сволочь! А убийца — Злочников?
— Он.
— Да-а… — Девушка передернула плечами. — Вот же я дура-то! Настоящая деревенская дурища.
— Ты умная, — рассмеялся Максим. — Там, в Таллине… Не ты бы, так когда еще вышли на всех? Хитрая у них была схема.
— А что за схема-то?
— Да пока сами еще толком не разобрались. Так, в общих чертах.
— Все равно — скажи!
Как поняла Евгения, на Металлическом заводе в Тянске давно уже происходили хищения дефицитной продукции — комплектующих для нового завода в Тольятти. Коробки передач, стеклоподъемники, арматура, радиаторы и все такое прочее. Украденное по «серым» схемам везли в Таллин, там, в порту, оформляли липовые договоры на Ленинград. На самом же деле продавали все в ФРГ за валюту. Дело расстрельное, но очень выгодное!
Организатор — главный инженер Страйков, с давних пор имевший связи в таллиннском порту, его сообщник — Злочников, ну и был еще Курицын-Тюля. Это только здесь… Но ведь еще и в Таллине!
В Таллине… Женька передернула плечами и прижалась к Максиму. Тот обнял девушку за плечи, притянул к себе — и крепко поцеловал в губы.
— Еще! — улыбнувшись, прошептала Женька. — Ах, Макс… какой ты…
А как же Тынис? Ведь с ним… Ну и что с того, что… Тынис — друг и старый товарищ, Максим же… Максим, кажется, тот, с кем можно связать жизнь… Если он, конечно… А Тынис? Ведь там, в Таллине… И что? Двадцатый век на дворе,