Зазвонил стоявший на столе телефон. Владимир Андреевич снял трубку:
— А, Василий Иванович! Здравствуй, здравствуй… Ну что? Еще что-то на Злочникова нарыл? Ах, анонимка! Интере-есно… Да-да, конечно, неси — жду!
— Сорокин, — положив трубку, пояснил следователь. — Участковый по Центральному… Кажется, парень толковый.
— Я понял. Анонимку на Злочникова принесет? Любопытно…
Сорокин явился минут через двадцать, в серо-голубой форменной рубашке с лейтенантским погонами, но почему-то без фуражки. Зато с полевой сумкой-планшетом через плечо.
— Разрешите войти?
— Давай, Василий, заходи уже… Присаживайся! Ну? Это вот коллега мой, Сергей Петрович Пенкин…
— Ага… вот… — Участковый вытащил из планшета обычный почтовый конверт и протянул следователю… — На опорник подкинули. В почтовый ящик.
— Ну, понятно… Не в отделение же нести… Та-ак… «Некто по имени Евгений срочно выехал в Таллин с указанием достать проныру. У него желтый “Москвич”. Колесникова Женя в опасности». — Алтуфьев вскинул глаза. — Ага, желтый. И руль с желто-синей оплеткой… Черт! Колесникова! Ну да, она как раз в Таллине… И что будем делать?
— Я бы объявил план-перехват, — пожал плечами Сорокин. — Номер «Москвича» известен!
— Если он на «Москвиче»…
— На нем! — Лейтенант утвердительно покивал. — Я по пути заглянул к соседям. Бабули на лавке сказали: уехал раненько, спешил! Там одна собаку выгуливала — так даже не поздоровался с нею.
* * *
Автобус из Риги прибыл на Таллинский автовокзал точно по расписанию, в шесть сорок пять утра. Рано, конечно, но ведь нужно было еще купить билет до Ленинграда… Да вот здесь, прямо на автовокзале, и купить — черт с ними, с деньгами! Да! Если что, товарищ Кулешов из порта обещался помочь… Правда, в свете того, что Женечка узнала о портовых, наверное, лучше бы к нему не обращаться!
В Ригу девушка съездила удачно, навестила сестру и теперь везла домой подарки. Отцу — красивый шведский галстук, маме — духи фабрики «Дзинтарс» и бусы из прозрачного янтаря. Ну и себе — импортную ярко-голубую блузку… Муж сестры, старпом, как раз вернулся из загранки, привез…
Как оценила сестра, блузка была «умопомрачительная»! Блестящие пуговицы, а передние полы — узкие и длинные, специально чтобы завязывать на животе. Нет, так-то все хорошо, только немного коротковато: руки поднимешь — поясница голая и даже пупок видать. Но ведь так оно и задумано — умопомрачительно! Интересно, можно в такой блузке на лекции ходить? Наверное, можно: руки же там поднимать не надо…
До Таллина Женя доехала хорошо. На этот раз никакой болтливой соседки с пугалками про «Зеленые пальцы» рядом не оказалось.
Выйдя из автобуса, девушка еле вытащила изрядно потяжелевшую сумку: кроме всего прочего туда еще уместились коробка шоколадных конфет и бутылка «Рижского бальзама». А ведь надо еще и здесь, в Таллине, купить знаменитый ликер и еще чего-нибудь вкусненького… И вот как это все дотащить?
— Евгения, здравствуйте!
Женечка обернулась — от платформы ей махал рукой какой-то плотненький дядечка в белых штанах, такой же куртке и темных солнечных очках… Да господи — земляк… тренер! Дядя Женя… Злочников, кажется… Как же его… Ах да!
— Здравствуйте, Евгений Николаевич!
— Уфф! Не обознался, значит. А я думаю: вы, не вы? Ездил вот в Пярну на выходные… Ах, Евгения, какой там пляж! Ничуть не хуже Юрмалы… Вы бывали в Юрмале?
— Да… А в Пярну — нет еще.
— Жаль, жаль! Ну да еще обязательно побываете. Вот так встреча! — Злочников снял очки. — Женечка, а вы сейчас куда? Если не секрет, конечно…
— Вообще-то, я в кассу хотела…
— Думаете, до Ленинграда билеты есть? Пустое дело… — махнул рукой Евгений Николаевич и вдруг весело рассмеялся. — А зачем вам вообще билеты? Я же на машине! И как раз еду домой…
— Правда? Вот здорово! Так вы меня…
— И не сомневайтесь. Довезу вас до самого Тянска! Идемте, машина рядом…
Взяв Женькину сумку, Злочников завернул за угол — к видневшемуся неподалеку желтому «Москвичу». Убрав сумку в багажник, галантно распахнул переднюю дверь:
— Прошу!
— Спасибо!
Усевшись за руль, Евгений Николаевич запустил двигатель и плавно тронулся с места, поворачивая модный, с сине-желтой оплеткою, руль…
В машине даже имелось радио марки «Урал»! Польский ансамбль «Червоны гитары» исполнял душевную балладу «Бялый крыж»…
— Еще приятеля заберем только, — перекладывая руль на повороте, сообщил Злочников. — По пути подкинем до Раквере. А, вон он как раз!
«Москвич» свернул к тротуару и остановился, в машину влез патлатый парень в розовой, с закатанными рукавами рубашке.
— Привет, Евгений!
— Садись, садись… Все готово?
— Готово. А у тебя?
— В бардачке…
Такой вот странный случился разговор. А дальше ехали молча. Женечка сидела впереди, парень — сзади. Злочников его почему-то даже не представил. Впрочем, всего-то до Раквере… Попутчик… И какой-то смутно знакомый. Где-то Колесникова его уже видела… Ну да! Так на пляже Штрооми! Еще так неприятно смотрел…
Все же девушка решила нарушить тишину заговорив:
— Евгений Николаевич, а вы в Озерске бывали?
— На заводской базе — бывал… Так, изредка…
— А в дальних деревнях? Ну, в районе.
— Там не приходилось. Да я и в Озерске-то редко бывал.
— Там рыбалка!
— Так я не рыбак.
Злочников что-то не очень рвался поддерживать разговор. А ведь совсем недавно казался таким радостным, улыбался. И парень этот — бирюк и молчун! Даже не представился. И так смотрит… Глянув в зеркало, девушка случайно перехватила взгляд — жадный и какой-то глумливый, что ли.
— Меня Женей зовут, — обернулась Колесникова.
— Э… Николай… Я недолго с вами…
— Ага.
Уже проехали пригороды, пошли какие-то дачные поселки, хутор. Байдарочник рассказывал про желтый «Москвич». Да мало ли таких машин? А вот от беседы Злочников уклоняется! Почему? И этот странный парень Николай. Вот ведь как смотрит!
Пассажир вдруг похлопал водителя по плечу:
— Что-то приперло, Николаич! Останови.
— Тебе двадцать минут не потерпеть? — зло бросил Злочников.
Тем не менее снизил скорость и остановил «Москвич» на обочине…
— И я с тобой заодно… Женечка, вы не хотите? А то ведь как принято: девочки налево, мальчики направо…
— Не, я лучше тут подожду.
— Ну, как знаете.
Оба вышли, зашагали к лесочку… Людно тут как-то. Машины одна за одной, мотоциклисты, парни на мопедах.
И почему Злочников упомянул про двадцать минут? Что, до Раквере двадцать минут, что ли?
Что-то торчало из бардачка… какая-то тряпка или салфетка. Женька открыла. Белые медицинские перчатки. Флакончик зеленки и что-то блестящее синее… Рыболовная блесна! На щуку!
Но Злочников говорил, что не рыбак… Врал? И это он был тогда на озере, и он… комсорга… Черт! Перчатки! Зеленка… «Зеленые пальцы»!
Что задумали эти двое? И Николай этот