Он трясся мелкой дрожью, обхватив колени руками. Его глаза были широко раскрыты, но смотрели сквозь людей.
— Валерий! — Север схватил его за плечи и встряхнул. — Докладывай! Кто напал?
Парень дернулся, сфокусировал взгляд на гребне шлема Севера.
— Они... они пришли из тумана, командир... — его голос срывался на визг. — Они не открывали ворота. Они прошли сквозь них.
— Кто?
— Тени. Старые легионеры... Мертвые... И с ними... человек.
— Человек? — переспросил Тиберий. — Он один вырезал гарнизон?
— Он не резал... — Валерий зарыдал, размазывая сопли по грязному лицу. — Он пел. Он пел, и они сами... Красс сам встал на колени. Он сам отдал им свою кровь. Он сказал, что это плата за проход.
— За проход куда?
Валерий вдруг замер. Его лицо исказила гримаса ужаса. Он потянулся к уху Севера и прошептал:
— Он сказала: «Девятый уже мертв. Вы просто еще ходите». А потом... потом из ниоткуда вылезло Оно…. Они разбудили то, что спало под холмами.
Валерий захрипел, его глаза закатились и он испустил дух. В этот момент снаружи раздался крик. Север, оставив погибшего, вместе с Тиберием выскочил на плац. Туман, который висел над холмом, вдруг рухнул вниз, затапливая форт. Видимость упала до вытянутой руки.
— К бою! Круговая оборона! Спиной к камню! — заорал Север.
Но было поздно для правильного строя. Из тумана появились фигуры. Те самые тела, что минуту назад лежали у камня, вдруг поднялись и пошли в атаку. Мертвый центурион Красс, голый, с зияющей раной на шее, стоял перед строем, неся в одной руке свою голову, а в другой сжимая подобранный гладиус.
— Братцы... — вдруг прохоипела голова, выплевывая вереск. Из его разрезанного горла вырвался свист.
— Присоединяйтесь... Здесь нет боли...
— Проклятье! — взвизгнул кто-то из молодых солдат и метнул пилум.
Копье пробило грудь мертвеца насквозь, но он даже не пошатнулся.
— Держать строй! — Север выхватил меч. — Рубить головы! У них нет боли, рубите суставы!
Началась бойня. Легионеры Девятого, лучшие солдаты мира, пятились. Они никогда прежде не видели оживших мертвецов, и не могли заставить себя драться эффективно против тех, с кем вчера делили хлеб.
И эти мертвецы не были просто тупоумными кусками мяса. Тела вчерашних легионеров форта выгнулись дугой, кости хрустели, принимая неестественные позы. Каждый из них двигался с силой и скоростью, втрое превышающей человеческую.
Один из них вскочил на ноги с быстротой кошки. Его глаза были залиты чернотой, а челюсть свисала на лоскуте кожи.
Один из легионеров замешкался, и «мертвый» солдат вцепился ему в лицо зубами, вырывая кусок щеки.
Север понял, что если сейчас они дрогнут — их перебьют всех. Страх — вот главное оружие врага.
— AD ME! (Ко мне!) — голос Севера перекрыл визг и хрипы. — Я здесь! Смотреть на меня! Это не ваши братья! Это твари Тартара!
Он врезался в толкучку, работая щитом как тараном. Его «дар» позволял ему видеть темные сгустки энергии, которые двигали мертвецами. Он ударил Красса краем щита в грудь. Тело рухнуло, дергаясь в конвульсиях, голова с глухим стуком покатилась по земле
— Вот так! — заорал Север, поднимая отрубленную голову за волосы. — Деритесь, солдаты! За Рим!
Рядом, хрипя и клацая клыками, дрался пес. Ацер валил мертвецов с ног, давая легионерам возможность добить лежачих.
Вид командира, который с яростью крошил врагов, привел солдат в чувство. Включились рефлексы. Заработала римская машина. Щит, удар, шаг вперед. Щит, удар. Север видел, что эти тела двигает не просто чья-то злая сила. Нутром он чуял, что каждая тварь была привязана к туману, а сам туман был частью чего-то гораздо большего. Об этом говорил «дар», отзываясь в голове тупой болью. Север чувствовал, что за ними наблюдают. Через пять минут всё было кончено. Мертвецы были изрублены в куски.
Туман отступил так же внезапно, как и появился, оставив после себя запах озона и гнили. Север стоял посреди плаца, тяжело дыша. Его доспехи были забрызганы черной жижей.
— Потери? — спросил он.
— Пятеро убитых, — доложил подошедший Тиберий. — И еще шестеро покусаны.
Тиберий жестом указал на приземистый барак, у стены которого на расстеленных плащах лежали раненые. Север подошел ближе, и Ацер тут же вскинул голову. Огромный пес вдруг замер в трех шагах и издал глубокий, вибрирующий рык. Он не просто предупреждал — он отказывался идти дальше.
— Тише, мальчик, — не оборачиваясь, бросил Север.
Он видел то же, что и пес. Рассудок в глазах солдат уже подергивался мутной пеленой. Вокруг ран кожа обуглилась, а вены вздулись, превращаясь в жирных черных червей. Север склонился над молодым парнем с царапиной на предплечье. Легионер бился в конвульсиях.
— Холодно... боги, как мне холодно... — шептал он.
Через минуту его грудь опала. Но едва Север успел коснуться его шеи, глаза парня распахнулись, наливаясь пустой, чужой злобой. Тварь вскочила, готовясь к броску. Короткий удар гладиуса оборвал атаку — отрубленная голова покатилась по земле, разбрызгивая черную жижу.
— Ты видел? — Север повернулся к Тиберию.
— Видел, — опцион побледнел. — Это зараза. Какая-то болезнь.
— Нет, Тиберий. Хуже. Если мы принесем хоть одно тело в Эборакум, всё начнется в городе. Цереал не поверит, он прикажет вскрыть погибших, чтобы доказать, что мы не лжем. А я верю своему нутру.
Север выпрямился и обвел взглядом центурию. — Мы никого не забираем. Раненых — уничтожить. Свалить всё в казарму и сжечь.
Тишина, наступившая после этих слов, была страшнее криков боя.
— Что?! — Тиберий шагнул вперед, его лицо перекосило от ярости. — Марк, ты спятил? Это нарушение всех традиций! Это римляне, наши братья!
За спиной опциона послышался недобрый лязг — солдаты, до этого стоявшие неподвижно, начали хвататься за рукояти мечей. По строю прошел гул возмущения.
— Мы не оставим своих на съедение воронам! — выкрикнул кто-то из солдат. — Ты хочешь убить живых? Это безумие!
Тиберий выхватил гладиус, преграждая Северу путь к остальным раненым.
— Я не позволю тебе этого, примипил. Можешь отдать меня под трибунал, но убивать своих парней я не дам.
Север не шелохнулся. Он смотрел в глаза Тиберия, а затем медленно перевел взгляд на раненых за его