Он не договорил. Осекшись на половине фразы, Север почувствовал, как боль за глазами, тупая и привычная, вдруг превратилась в раскаленный гвоздь. «Изнанка» пульсировала. Там, впереди, за холмами, ткань мира была порвана. Кто-то или что-то проделало в ней дыру, и оттуда сочился гной. Север положил руку на холку Ацера. Пес дрожал от ярости. Они оба чуяли одно и то же: запах меди и сладковатой гнили.
Мир вокруг казался обычным, но на периферии зрения дрожали темные пятна. Воздух пах не дождем и хвоей, а медью и чем-то сладковатым, тошнотворным.
— Я не знаю, Север, — тревожно оглядевшись, добавил Маний. — Не знаю, что это. Это выглядит так, как будто что-то пришло к ним из ниоткуда, и заставило… Перебить друг друга. Чья-то злая воля.
Север выслушал его, и кивнул, отвернувшись.
— Опцион, — голос примипила стал ледяным и спокойным. В такие моменты он становился не человеком, а функцией. Уставом в плоти. — Строй «черепаху» не занимать, идти походным, но щиты поднять. Лучников в центр. Никаких разговоров. Никаких молитв вслух. Страх заразен, а нам сейчас нужна тишина.
— Ты думаешь, это друиды? — шепотом спросил Тиберий, когда Север закончил отдавать приказы центурионам.
— Я ничего не думаю, пока не увижу сам, — отрезал Север. — Декурион Маний - опытный солдат, его не напугать бабкиными сказками. Но сегодня он выглядел явно не в себе.
Примипил двинулся к колонне, оставив оптиона в недоумении. Рядом с ним шествовал верный Ацер.
Чуть позже они стояли у подножия холма, на вершине которого должен был виднеться частокол «Окулуса». Но вершину скрывал туман. Густой, молочно-белый, он лежал на холме плотной шапкой, хотя внизу, в долине, ветер рвал облака в клочья.
— Странный туман, — пробормотал Тиберий, ежась от холода. — Лошади нервничают, примипил. Не хотят идти вверх.
— Ветер дует с севера, — тихо сказал Север, глядя на верхушки сосен. — А туман ползет с юга. Против ветра.
Солдаты переглянулись. Римляне были суеверны, но дисциплина держала их в рамках. Пока что.
— Оставить обоз здесь, — скомандовал Север. — Первая центурия — боевое построение. Вторая — в резерве, охранять мулов. Щиты поднять. Именем Императора, если увижу, что у кого-то развязан шнурок на поножах — выпорю лично. Тиберий со мной!
Это была привычная рутина, которая успокаивала солдат. Север делал это намеренно. Он загонял их страх в рамки устава.
Подъем занял пятнадцать минут. Чем выше они поднимались, тем тише становилось. Исчезли крики птиц, шум ветра в кронах. Остался только хруст гравия под калигами.
Когда они подошли, ворота скрипели на ветру. Одна створка была сорвана с петель, но не ударом тарана, а словно вырвана с мясом изнутри. Север жестом приказал остановиться. Он вышел вперед, втягивая воздух ноздрями.
— Ты - со мной, — бросил он Тиберию. — Возьми два десятка. Центурия Кассия — круговая оборона. Если кто-то выйдет из леса без моего приказа — уничтожить.
Ветер свистел в соснах, но белое марево даже не шелохнулось.
Он не собирался заводить весь отряд в узкое пространство двора, пока не поймет, что произошло. Это была элементарная осторожность ветерана.
Они вошли внутрь. Север ожидал увидеть трупы. Он видел сотни полей сражений. Он видел, что делают парфяне с пленными, видел «орлов» из человеческих ребер, которые оставляли германцы. Но здесь была не война.
Плац заставы был вычищен до блеска. Грязь была аккуратно выметена к краям. В центре, на утоптанной земле, лежали тела легионеров. Целый гарнизон. Они лежали не хаотично. Их тела образовывали сложную, ломаную спираль. Голова к ногам, голова к ногам. Все они были раздеты донага. Их доспехи — лорики, шлемы, поножи — были сложены аккуратными пирамидами по углам плаца, словно в оружейной комнате.
— Марс Всемогущий... — прошептал молодой легионер за спиной Севера, отступая на шаг. Его стошнило.
Примипил не отреагировал.
— Разомкнуть строй! — Скомандовал он. — Проверить периметр. Тиберий, со мной.
Подойдя ближе Север внимательно осмотрел раны. У каждого убитого было перерезано горло. Один точный, глубокий разрез от уха до уха. Но на земле не было ни капли крови. Земля под телами была сухой и потрескавшейся, черной, как уголь.
— Куда делась кровь? — спросил Тиберий. Его голос дрожал. Опцион был храбрым солдатом, он мог с улыбкой идти на стену щитов, но это... это выходило за рамки солдатского контракта.
— В землю, — ответил Север. Он подошел к центру спирали.
Там, где сходились линии тел, стоял грубый, необработанный камень, которого раньше здесь не было. Черный монолит высотой по колено. На нем лежала отрубленная голова центуриона заставы. Глаза были открыты, но выжжены. Рот был забит вереском и землей.
Север снял перчатку. Он протянул руку, но Ацер вдруг прыгнул вперед и ударил его грудью в бедро, отталкивая от камня.
— Не трогай, Марк! — предостерег Тиберий.
Но Север погладил рычащего пса, и коснулся камня. Мир взорвался белой вспышкой. ...Крик. Нечеловеческий вой сотен глоток. Ритмичный стук барабанов, обтянутых человеческой кожей. Он увидел ночь, ту, что стоит здесь вечно. Он увидел тени, выходящие из тумана. Он увидел, как легионеры, парализованные ужасом, сами, добровольно ложатся на землю, подставляя горло под ножи из кремня. Потому что голос в их головах приказывал им: "Спите. Пробуждение близко..."
Север отдернул руку, тяжело дыша. Носом пошла кровь. Он увидел суть. Это было жертвоприношение. Не для запугивания. Это был ключ. Энергия римских жизней, выпитая до дна, чтобы открыть дверь. Какую? Он не понимал.
— Встать в строй! — заорал он, поворачиваясь к людям. Испуг в его глазах мгновенно сменился ледяной яростью. — Живо!
— Что это, командир? — Тиберий смотрел на него с ужасом.
— Ловушка, — выдохнул Север. — Это маяк!
— Митра всемогущий, — пробормотал оптион, поеживаясь. — Командир, какая ловушка? Кто это сделал? Неужто пикты? Я никогда такого раньше не видел.
— Это не пикты, — ответил Север, поднимаясь. — Пикты берут головы как трофеи. Пикты забирают оружие. Взгляни.
Оружейная пирамида стояла нетронутой. Мечи, ценные лорики, шлемы — всё было на месте. Варвары никогда бы не оставили столько железа. Тот, кто это сделал, не нуждался в стали. Ему нужна была жизнь. Вдруг Ацер развернулся к казармам и залился неистовым, захлебывающимся лаем.
— Примипил! — крикнули от бараков. — Здесь живой!
Часть 3. Вестник из Бездны
Север и Тиберий вбежали в казарму. В углу,