На самом деле 3 ноября правительство Советского Союза предложило следующее.
1. Правительство Советского Союза, считаясь с заявлением правительства Финляндии, что оно не может согласиться на нахождение гарнизона или военно-морской базы другой державы на финской территории, предложило правительству Финляндии продажу территории в районе порта Ханко. Такое решение сделало бы неуместными утверждения, что этот участок земли является территорией Финляндии, поскольку после его продажи Советскому Союзу он стал бы территорией Советской России.
2. Правительство Советского Союза далее заявило, что, если по какой-либо причине будет невозможно продать или обменять участок земли вблизи Ханко, оно предлагает правительству Финляндии продать или обменять острова Хермансё, Коё, Хестё-Бусё, Лонгскер, Фурускер, Экё и некоторые другие, кроме упомянутых выше, как это сделало правительство Финляндии, уступая некоторые острова в Финском заливе и территорию на Карельском перешейке.
На основании вышеизложенного я придерживаюсь мнения, что записка господина Паасикиви и господина Таннера от 9 ноября, которая содержит следующее встречное утверждение: „Финляндия не может предоставить другому государству военные базы в пределах своей территории и своих границ“, является необоснованным и искажает позицию правительства Советского Союза.
Ясно, что если район Ханко или острова к востоку от Ханко будут проданы или обменяны на соответствующую территорию Советского Союза, они уже не могут находиться ни в пределах, ни в границах финляндской территории.
Ввиду изложенного возвращаю Вам вашу записку от 9 ноября.
9 ноября 1939 года
В. Молотов».
Мы так и не поняли, в чем цель этого письма. Мы надеялись, что это откроет дверь для дальнейших переговоров, и 10 ноября направили Молотову следующий ответ:
«Вчера вечером мы имели честь получить Ваше письмо, которое касалось проходивших между нами переговоров и представленной на вчерашней встрече нашей записки, которую Вы вернули.
В связи с этим мы имеем честь представить следующее.
После встречи, состоявшейся 3-го (фактически 4-го) числа, мы сообщили нашему правительству, что Советский Союз по-прежнему хочет разместить военную базу на территории полуострова Ханко, территории, которая, в зависимости от желания финского правительства, может быть передана в форме аренды, продажи или обмена. Мы также сообщили, что Советский Союз предложил в качестве альтернативы и на тех же условиях передачу находящихся вблизи Ханко островов Хермансё, Коё, Хестё-Бусё, а также якорной стоянки Лаппохья. Таким образом, позиция правительства Советского Союза была разъяснена финскому правительству правильно.
8 ноября в ответ на это мы получили сообщение, что финское правительство не считает возможным каким-либо образом уступить районы Ханко или другие на финском побережье в качестве военной базы. На основе этой директивы мы сформулировали упомянутое выше краткое сообщение.
Три острова Хермансё, Коё, Хестё-Бусё, предложенные Советским Союзом на встрече 3-го (4-го) числа, окружены финскими территориальными водами, как видно по карте. Поэтому они также находились бы в пределах границ Финляндии, если бы Финляндия уступила их другому государству. Остальные острова – Лонгскер, Фурускер, Экё и др., упомянутые в Вашем вчерашнем письме и которые значительно увеличили бы рассматриваемую площадь, на совещании 3-го (4-го) числа не обсуждались.
В ответе правительства Финляндии от 3 октября 1939 года было кратко объяснено, почему правительство, принимая во внимание международное положение Финляндии, ее безоговорочную политику нейтралитета и твердое желание оставаться вне всех группировок великих держав, включая войны и противоречия между ними, не может согласиться на передачу любой иностранной державе территории Ханко или островов, вплотную примыкающих к континентальной части Финляндии.
Правительство Финляндии, которое искренне желает укреплять отношения с Советским Союзом, заявило о своей готовности пойти на большие уступки, чтобы удовлетворить пожелания Советского Союза. Однако оно не могло пойти так далеко, чтобы отказаться от жизненных интересов своей страны, что означало бы предоставление иностранной державе военной базы в горловине Финского залива.
В завершение мы не можем от имени правительства Финляндии не выразить нашего глубокого пожелания, чтобы между Финляндией и Советским Союзом было достигнуто соглашение на основе тех уступок, имеющих цель – достижение взаимопонимания и которые сделаны Советскому Союзу со стороны Финляндии.
Примите наши… и т. д.».
Мы подготовили письмо с учетом возможности продолжения переговоров. Поскольку на следующий день не было никаких новостей, то отправили телеграмму в министерство иностранных дел, сообщив, что переговоры прерваны предположительно из-за военной базы, и предложили вернуться на следующий вечер, на что получили согласие.
13 ноября мы сообщили Молотову о своем отъезде следующим письмом:
«Поскольку на наших переговорах с Вами и с господином Сталиным не удалось найти основу для планировавшегося договора между Советским Союзом и Финляндией, мы сочли целесообразным сегодня вечером вернуться в Хельсинки.
Доводя это до Вашего сведения и проявляя благодарность за оказанное нам дружеское отношение, мы выражаем надежду, что в будущем переговоры могут привести к результату, удовлетворяющему обе стороны.
Примите наши… и т. д.».
Вечером того же дня мы выехали из Москвы.
Накануне «Правда» и «Известия» опубликовали опровержение ТАСС, официального советского информационного агентства, «по поводу советско-финляндских переговоров». В нем говорилось, что английская газета «Дейли экспресс» опубликовала сообщение корреспондента Эксчейндж Телеграф из Хельсинки, что «Сталин вновь отклонил сделанные Финляндией последние уступки». Поэтому ТАСС уполномочен заявить, что сообщение «Дейли экспресс» ни в коей мере не соответствует действительности. «Никаких последних уступок финны не делали, ввиду чего И.В. Сталин не мог отклонить того, чего вообще не было. По информации ТАСС, финны не только не идут навстречу минимальным предложениям Советского Союза, а, напротив, усилили свою непримиримость. Раньше финны имели две-три дивизии на фронте Карельского перешейка напротив Ленинграда, но теперь они увеличили число дивизий, угрожающих Ленинграду, до семи, продемонстрировав тем самым свою неуступчивость». Это сообщение ТАСС также было ответом на наше письмо Молотову.
В эти дни «Правда» и «Известия» писали о статьях в финской газете «Сойхту»[27], представлявшей взгляды левых студентов-социалистов, а также в газете мелких земледельцев, в которых авторы выступали за принятие русских предложений. Но и в русских газетах были опубликованы статьи, направленные против Финляндии: корреспондент ТАСС в Хельсинки прислал весьма красочное представление о ситуации в Финляндии.
По возвращении в докладе министерству иностранных дел о переговорах третьей поездки[28] я писал:
«В ходе переговоров у меня сложилось общее впечатление, что наиболее важное разногласие касается требования о создании военной базы на северном побережье Финского залива. Судя по всему, такая база входит в общий военнополитический план советского правительства и военного командования по обеспечению господства в восточной части Балтийского моря. Сюда может относиться и попытка поставить Финляндию в определенную степень зависимости от Советской России. На мой взгляд, интересы России по отношению к Финляндии всегда носили военный (стратегический) характер, тогда как другие аспекты (торговый и культурный) никогда не играли существенной роли. Что касается