Накануне в Москве началось заседание Верховного Совета. На нем должны были быть приняты представители завоеванных Советским Союзом Западной Украины и Западной Белоруссии для выражения согласия на их просьбу о присоединении к Советскому Союзу народов и территорий, которые они представляли. Прежде чем заняться этими вопросами, Молотов дал отчет о советской внешней политике.
Выступление Молотова и по прошествии времени не утратило интереса. Сначала он сказал об отношениях Советского Союза с Германией. Заключенное 23 августа соглашение положило конец аномальной ситуации между двумя странами. На смену разжигаемой некоторыми европейскими государствами ненависти пришли сближение и дружеские отношения. События доказали, что новые советско-германские отношения опираются на прочную основу взаимных интересов. Советский Союз всегда рассматривал сильную Германию как необходимое условие прочного мира в Европе. Во-вторых, Молотов коснулся Польши, «этого уродливого детища Версальского договора», рухнувшей, несмотря на гарантии Англии и Франции. Население района, завоеванного Красной армией, с неописуемым ликованием встретило новую великую победу советской власти. В-третьих, Молотов рассказал о войне Германии и Англии – Франции. «Как все понимают, о восстановлении старой Польши не может быть и речи». Продолжать из-за этого войну неразумно. Идеологическая война против гитлеризма бессмысленна и даже преступна. Настоящей причиной войны Англии и Франции против Германии был страх потерять мировое господство. Советская Россия поддержала мирные усилия Германии. Позиции Советского Союза и его международное положение значительно укрепились в результате его последовательной миролюбивой политики.
Что касается стран Прибалтики, с которыми только что были заключены пакты о взаимопомощи, Молотов подчеркнул, что дружественные отношения, существовавшие между ними и Советским Союзом, создали благоприятные предпосылки для проведенных только что переговоров и подписанных договоров. Поскольку Прибалтийские страны в силу своего географического положения являлись своеобразными подступами к СССР, эти пакты предоставляют право иметь военные базы, которые обеспечивают безопасность и самих Прибалтийских государств. Договоры не предполагали какого-либо вмешательства Советского Союза в дела Эстонии, Латвии и Литвы, а, наоборот, решительно подтверждали суверенитет, неприкосновенность стран Прибалтики и принцип невмешательства. В основе договоров лежит взаимное признание государственного, социального и экономического устройства друг друга. «Наша позиция состоит в том, что договоры должны выполняться честно и точно, и мы заявляем, что разговоры о большевизации Прибалтики выгодны только нашим общим врагам и всем антисоветским провокаторам».
«Наши отношения с Финляндией носят особый характер, – продолжал Молотов. – Это объясняется главным образом тем, что в Финляндии сильнее ощущается какое-то внешнее влияние со стороны третьей державы. Однако объективно мыслящие люди должны признать, что те же вопросы безопасности Советского Союза и в особенности Ленинграда, которые обсуждались с Эстонией, являются частью переговоров и с Финляндией. Можно даже сказать, что в известном отношении вопросы безопасности Советского Союза стоят здесь еще острее, поскольку Ленинград, самый важный город Советского Союза после Москвы, находится всего в тридцати двух километрах от финской границы». Молотов тогда подчеркнул, что советское правительство, признавая принцип свободного развития наций, могло обеспечить независимость Финляндии и что никакое правительство в России, кроме советского, не может допустить существование независимой Финляндии у самых ворот Ленинграда.
Учитывая международную обстановку и войну между великими державами, повлекшую за собой большие неожиданности и опасности для всех европейских народов, Советский Союз не только вправе, но и обязан принять действенные меры для своей безопасности. Естественно, особое внимание следует обратить на Финский залив. Указав на необоснованные слухи о новых требованиях со стороны Советского Союза, он заявил, что предложения Советского Союза на нынешних переговорах с Финляндией крайне умеренные и ограничиваются минимумом.
Первоначально Советский Союз предлагал заключить с Финляндией пакт о взаимопомощи, но отказался от этого плана из-за возражений Финляндии, что заключение такого договора будет противоречить финской позиции полного нейтралитета. Потом перешли к конкретному вопросу безопасности Советского Союза и в особенности Ленинграда, предложили перенести границу на Карельском перешейке и арендовать базу в Финском заливе. «Мы не сомневаемся, – сказал Молотов, – что создание такой базы отвечает интересам безопасности как Советского Союза, так и самой Финляндии, и уверены, что руководящими финляндскими кругами будет правильно понято значение укрепления советско-финских дружественных отношений и финляндские деятели не поддадутся какому-либо антисоветскому давлению и подстрекательству со стороны кого бы то ни было».
Сообщив о послании президента Рузвельта Калинину и его ответе, Молотов заключил: «После этого четкого ответа председателя Президиума Верховного Совета должно быть совершенно ясно, что при наличии доброй воли Финляндия должна согласиться на наши предложения».
Мягко говоря, я не могу назвать иначе как странным и несовместимым с хорошей дипломатической практикой тот факт, что предложения были обнародованы в то время, когда переговоры еще продолжались. Это оказало вредное воздействие на весь ход переговоров. Если целью этого не было поставить нас перед «свершившимся фактом» и тем самым оказать на нас воздействие, что стало бы просчетом, то в нем отразилось снисходительное пренебрежение великой державы к малому государству. За этим исключением, высказывания Молотова были взвешенными и объективными. Однако в них чувствовалось подлинное русское недоверие к влиянию третьих держав и к попыткам настроить ведущих деятелей Финляндии против Советского Союза. Эти скрытые намеки, вероятно, подразумевали крупные западные державы, с Германией же Советский Союз недавно заключил всеобъемлющее соглашение.
В прениях по докладу выступил лишь один оратор, депутат А.А. Кузнецов, представитель Ленинграда. Он сказал, что внешняя политика Советского Союза за последние два месяца стала триумфом: «Заключенный с Германией договор о дружбе и границе, помощь, оказанная народам Западной Украины и Белоруссии, пакты о помощи с Эстонией, Латвией и Литвой». Прошедшие два месяца полностью подтвердили, насколько правильно была оценена политическая значимость советско-германского сближения. Заключение советско-германского договора о ненападении не только оказалось правильным, но и позволило двум крупнейшим империям Европы продвинуться вперед по мирному пути дружественных отношений. Пакты о взаимопомощи между Советским Союзом и Эстонией, Латвией и Литвой имели величайшее политическое значение. Они еще раз подтвердили принципы советской политики в отношении малых народов и послужили делу мира. «Тем более непонятным становится поведение правящих кругов Финляндии. Я не знаю, на кого рассчитывают представители этих правящих кругов». По предложению Кузнецова внешняя политика правительства была единогласно одобрена.
В Москву мы приехали утром 2 ноября. На вокзале нас встретили начальник протокола Барков и советский посланник в Хельсинки Деревянский, а также посланники Скандинавских государств Винтер (Швеция), Масенг (Норвегия) и Болт-Йоргенсен (Дания), наш посол Ирьё-Коскинен и сотрудники нашего посольства.
Вечером нас пригласили на заседание Верховного Совета, парламента Советского Союза. Оно происходило в большом, ярко освещенном зале Кремля. Особенно ярко была освещена большая