— Значит, всё-таки ты — Максик, — прорычала Светка. — Ах ты ж шерстяная морда! — Она метнулась к столику, схватила вазу с сухостоем и, как танк на параде, ринулась вперёд. Впрочем, вазу почти сразу отбросила в сторону, выбрав оружием пучок сухих веток, которые при каждом замахе сыпались трухой.
— А ну рассказывай! Куда нас принесло?! — потребовала она, размахивая гербарием так, что листья полетели по всему холлу.
Я только вздохнула. Каждый справляется со стрессом по-своему. Кто-то заедает сладким, кто-то уходит в себя. А Светка — вот так: сразу начинает выяснять кто прав, и кто виноват. Я-то это знала, а вот бедняге коту-человеку предстояло ещё понять, насколько серьёзна угроза. На ум пришли строчки М. Горького «Песнь о буревестнике»:
«В этом крике — жажда бури! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат тучи в этом крике».
Я негромко похихикала в сторонке. Правда немного нервно. А между тем события развивались.
— Света! Светочка! Да стой же ты! — верещал этот... э-э-э... мужик, начисто растеряв весь свой бархатный баритон и перейдя на фальцет загнанной мыши. Он постепенно наращивал скорость, петляя по холлу и пытаясь уйти с линии огня (или, точнее, линии веника). Но моя сестра — это вам не спортивный автомобиль с ABS. У неё тормозной путь, как у гружёного товарняка, а процесс «взять себя в руки» мог затянуться на длительное время.
— Света! Да стой же! Давай... ой!.. поговорим как... ох!.. культурные люди! — взмолился он, ловко увернувшись от особо колючей ветки, которая просвистела у самого его уха.
Они вдвоём уже несколько минут бегали по большому холлу, в котором мы всё ещё оставались, зайдя в дом.
А я? А что я? Я стояла в сторонке, прислонившись к косяку, и не вмешивалась.
— Ах, люди! — фыркнула моя сестра, с боевым видом сдувая прилипший ко лбу от праведных трудов локон (и, кажется, немного сухой трухи). — Я тебе сейчас таких людей покажу! Хочешь?
— Любопытство кошку сгубило! — прошипел Максимилиан, исполняя замысловатый пируэт, чтобы увернуться от очередного залпа гербария моей разъярённой сестры. Удивительно, как быстро он освоил искусство уклонения от летящих веток, сохранив при этом усмешку (хотя в глазах уже плескался тихий ужас).
— Слу-у-ушай, — Светка внезапно остановилась, тяжело дыша, и обратилась ко мне — а давай его поймаем и начнём пытать до тех пор, пока он не расскажет, что они с нотариусом затеяли. — выдала сестрица гениальную мысль.
Я неодобрительно посмотрела на неё, хотя идея показалась привлекательной. Максимилиан переводил встревоженный взгляд со Светки на меня. Было видно, что он впечатлился.
— За-зачем пытать?! — взвизгнул он, поднимая руки в примирительном жесте. — Никаких пыток, умоляю! Я ведь и сам всё-всё расскажу! Честно-пречестно! Это же ты мне не даёшь слова вставить.
Светка тяжело дышала, держа в руках жалкие остатки сухих веток.
— Всё, я устала, — выдохнула сестра и села прямо на ступеньку лестницы, отряхивая труху с волос.
— Охотно верю, — пробормотал бывший кот.
Перепалку остановил всё тот же глубокий, чуть насмешливый голос, который, казалось, заполнил собой весь холл:
— А вы забавные! Давно я так не веселился.
— Не обращайте внимания, это нервное — без страха ответила моя сестра, но быстро всё осознав, испугалась. — Ой, а вы кто?
Но кто бы это ни был, он уже замолчал.
— Девочки, а давайте мы все успокоимся сядем, и я вам всё расскажу — внёс дельное предложение Максимилиан.
— Говорят, у кошек девять жизней, — хмыкнула Светка, с подозрением глядя на Максимилиана снизу вверх. — Интересно, сколько ты уже потратил? У тебя поди их немного осталось, да? — язвила она, медленно поднимаясь — Ладно. Веди.
Я фыркнула и прикрыла улыбку ладонью. Смех был нервный, но он помогал не сорваться. Еще сегодня утром я и предположить не могла, что окажусь в подобной ситуации. Мой мозг категорически отказывался складывать эту картину в цельное «нормально».
Атмосфера постепенно остывала, и в этот момент мой взгляд зацепился за дверь. Сначала показалось, что это игра света, но я ясно увидела, что мерцающее свечение, что окутывало её с момента нашего прихода, погасло.
Любопытство оказалось сильнее осторожности. Я медленно подошла ближе, пальцы сами собой потянулись к ручке. Сердце бухало где-то в горле, но дверь поддалась удивительно легко. А за ней …
За ней по-прежнему буйствовало лето и звенели колокола. Постоянные величины на этом закончились. Кроме времени года поменялось всё.
Я несмело вышла на крыльцо. Надёжный капитальный забор, который огораживал территорию усадьбы и прочно скрывал все тайны, пропал, а на его месте красовался низенький, примерно сантиметров семьдесят, резной заборчик. На всей видимой территории, принадлежащий дому, были разбиты потрясающие клумбы. Фруктовые деревья радовали своей ухоженностью и будущим урожаем.
— Даааа, Агриппина Тихоновна любила свой сад. — произнёс, невесть как оказавшийся рядом брюнет.
— Вот это спецэффекты! — обескураженно выдохнула Светка, хлопая ресницами.
Мысль продолжала настойчиво формироваться в моей бедной, перегруженной событиями голове. Ища поддержки (или хотя бы подтверждения, что не единственная тихо схожу с ума), я повернулась к сестрице. Та стояла с потрясённым видом и слегка отвисшей челюстью, взирая на обновлённый пейзаж.
— Маруся …? Это что? — спросила она у меня и в растерянности указала рукой на окружающий ландшафт.
— Ты понимаешь, что происходит? — в ответ спросила у неё. Я уже почти догадалась, что случилось, но эта мысль должна была родиться в её голове. Это она у нас зачитывается фэнтези и мне подсовывает.
— А-а-а-а… — протянула она, сначала энергично закивав, а потом с тем же энтузиазмом замотав головой из стороны в сторону — Если честно, то пока не очень.
У гениев мысли одинаковые, поэтому, вспомнив про единственное действующее лицо, которое могло что-либо объяснить, мы синхронно посмотрели на Максимилиана.
В глазах Светки, по всей видимости, он увидел обещание расплаты, потому что сразу вскинул руки и быстро проговорил:
— Девочки, стоп! Тайм-аут! Перемирие! — затараторил он, опережая наши (особенно Светкины) потенциально травмоопасные вопросы. — Сначала — переговоры!
Глава 8
— Зайдём? — Голос Максимилиана прозвучал ровно, почти буднично, но в глазах мелькнула тень настороженности. Он сделал шаг в сторону от массивной