Он машинально сделал глоток, не сводя с Карцевой взгляда.
— Игнатьев — болезнь, — начала Эмилия, её глаза сузились, став похожими на кошачьи. — Её можно долго и нудно лечить. Судами, бумагами, интригами. На что у нас нет ни времени, ни ресурсов. Базилевский связан по рукам и ногам бюрократией, твой брат далеко, — графиня сделала паузу, и в её глазах вспыхнул опасный блеск. — Но болезнь можно вырезать. Быстро. Чисто. Навсегда.
Михаил медленно опустил бокал.
— Как? — спросил он.
— Несчастный случай. Или… нападение бандитов. Или что-то ещё более пикантное. У человека, который нажил столько врагов, как Игнатьев, смерть может быть какой угодно. И удивляться ей будут немногие.
Градов смотрел на неё, и ярость внутри него неожиданно угасла. Он вдруг понял, что это всё по-настоящему. Что они прямо сейчас обсуждают убийство — и не кого-то там, а директора Дворянского ведомства. Одного из крупнейших чиновников, ставленника Совета Высших.
Если подобное раскроется, проблемы будут просто гигантскими.
Но если всё получится… тогда опаснейший враг исчезнет навсегда. А Игнатьев уже не раз доказал, что способен на сильные и, главное — неожиданные удары.
— Рискованно, — прохрипел Михаил.
— За дело должны взяться профессионалы. Тогда риск будет минимальным. У меня есть… знакомства. Люди, которые умеют работать тихо и не оставлять следов. Дорогие, но безупречные. Вопрос не в возможности, мой дикарь. Вопрос — в твоей воле. Готов ли ты на это? Готов отдать приказ?
Она опустилась, прижалась к нему грудью, легко поцеловала в губы. В её взгляде было ожидание. Любопытство. Она как бы спрашивала: «Кто ты? Озлобленный зверь, которого можно спустить с цепи только в постели? Или настоящий хищник, способный принимать решения?»
Михаил молчал. Эмилия не торопила его, продолжая тереться своим телом о его и покрывать лицо и шею нежными поцелуями.
— Свяжись с этими людьми, — тихо сказал он. — Я беру ответственность на себя. Но они не должны оставить следов. Ни одного намёка. Ни одной зацепки.
Карцева улыбнулась, широко и искренне. В её улыбке Миша увидел гордость и одобрение, что заставило его душу наполниться теплом.
— Как скажешь. Угроза будет устранена. Обещаю.
Расколотые земли
Несколько дней спустя
Тело было больше не телом. Оно было сплетением силы, сосудом, покорным чужой воле.
Он стоял на берегу. Порывистый ветер бил в лицо и трепал волосы. Холодная, свинцового цвета вода лизала сапоги. Ему было плевать.
Та гигантская аномалия — торнадо из Огня, Воздуха и Металла — осталась позади. Она была впитана. Процесс был мучителен. Кости трещали, меняя структуру, становясь прочнее и легче. Мышцы и сухожилия наливались чужеродной силой, превращаясь в живые проводники магии. Узор, что уже давно начал проявляться на коже, покрыл всё тело.
В глубине грудной клетки, там, где раньше билось сердце, теперь пульсировал сгусток магии, питающий всё существо. Костяшки пальцев, зубы и ключицы отливали холодным, тусклым блеском стали.
Он поднял руку. Пальцы сжались в кулак, и над ним вспыхнуло пламя. Оно было малиново-белым, с синей сердцевиной. Температура от него исходила такая, что воздух испарился.
Он разжал пальцы — пламя погасло. Провёл рукой по воздуху — и за ней потянулся след, сгустившийся в лезвие раскалённого металла. Взмахнул ладонью, и осколок полетел вперёд, подгоняемый штормовым порывом, взятым под контроль.
Сила. Чистая, необузданная, принадлежащая ему настолько, насколько он принадлежал Мортаксy.
«Очень хорошо. Сосуд выдержал. Он усилился. И пришло время испытать его в деле», — раздался в голове довольный голос. — Как ты себя чувствуешь, Николай?'
Он не сразу понял, что обращаются к нему. Николай? Ах да. Так его звали когда-то. Николай Зубарев. Зубр.
Но ни имя, ни прозвище больше не имели смысла.
— Хорошо, — вслух ответил он и развернулся, встав спиной к морю.
Его люди, вернее, то, что от них осталось, сгрудились дальше на острове. Их осталась пара десятков, но недавно присоединились новые — тех, кого сумел отыскать Паук и другие.
Его слуги. Инструменты. Те, кто не сошёл с ума, не умер в конвульсиях от слияния с аномалиями, не был разорван на части своими же товарищами в приступах безумия.
Они смотрели с животным поклонением. Он был для них теперь не просто предводителем. Он был божеством. Источником той силы, что копошилась в их телах.
Крыс. Его кожа, обгоревшая и покрытая струпьями, теперь тлела изнутри алым светом. Из его рта при дыхании вырывались струйки дыма.
Паук. Его тощее тело казалось высохшим стволом, но пальцы, впиваясь в землю, заставляли пробиваться из неё ядовитые побеги с шипами, похожими на иглы дикобраза.
«Открой врата. Пора показать этому миру, что значит настоящая мощь», — приказал Мортакс.
— Уже пора?
«Да. Самое время испытать наши силы».
Он поднял обе руки и сосредоточился. Энергия внутри него сфокусировалась в титанический луч. Он ощутил ткань мира вокруг и разорвал её.
Пространство перед ним завибрировало и засияло, расходясь, как рана. Из портала хлынул ветер, пахнущий серой и гнилью. Разлом расширился, превратившись в крутящуюся спираль чёрно-багровой энергии высотой с трёхэтажный дом.
Из глубины портала донёсся рёв. Не один голос. Хор. Тысячи глоток, воющих от ярости и жажды крови.
Монстры повалили из разлома, сбивая друг друга, рыча и кусаясь. Он чувствовал каждую тварь, и каждая мгновенно признавала в нём лидера, как только её лапа ступала на Расколотые земли.
Сильные, опасные существа из миров, где правили иные законы. Они были сильнее, злее и организованнее прошлых.
Легион рос с каждой секундой. Разлом изрыгал монстров десятками. Они скапливались на берегу, топча друг друга, но быстро образуя нечто вроде строя под невидимым давлением воли.
«Ещё. Не только здесь. Наполни все острова нашими слугами!» — велел Мортакс.
Тот, кто был Зубром, почувствовал точки напряжения, разбросанные по всему гигантскому архипелагу. Он не видел их глазами. Только чувствовал. Он протянул щупальца воли к этим точкам и дёрнул.
На сотни километров вокруг, где дремали старые, неактивные разломы, пространство вздрагивало и рвалось. Десятки порталов, от малых до огромных, раскрылись почти одновременно, как язвы на теле мира. И из каждого хлынул поток тварей.
Крыс, стоявший рядом, захохотал, потирая руки, и от них полетели искры.
— Вот это да! Вот это армия! Куда мы поведём их, хозяин?
Он посмотрел Крыса, взглядом заставляя молчать. Затем перевёл глаза на своё войско. Тысячи глаз, горящих ненавистью, смотрели на него в ответ.
— Куда? — спросил он.
«Вглубь империи. Туда, где