Воздух был густым от дыма, пота и дешевого алкоголя. Публика — соответствующая.
В одном углу, за большим столом сидела группа людей, сто процентов, связанная с криминалом. Я прямо ощущал напряжённую ауру, свойственную ворам и грабителям. Рядом, в строгих костюмах, застыли их охранники-маги.
Парочку столиков занимали обычные людишки, которые решили оторваться в выходной.
Потом еще имелись в наличие молодые, дерзкие парни, так понимаю, дворянчики средней руки, и несколько различных компаний женщин, где-то за тридцать человеческих лет. Женщины явно вышли на «охоту», потому что всех особей мужского пола они рассматривали алчными хищными взглядами, а друг на друга косились с агрессией.
И в противоположном от криминальных элементов углу, сидела компания подозрительных мужчин. Я бы сказал, что они из конкурирующей сферы. Либо мелкие стражи порядка, либо имперская служба безопасности, но небольшие чины. При этом мужчины всячески пытались делать вид, будто не имеют никакого отношения к органам правопорядка, что выглядело максимально нелепо.
Мы заняли свободный столик, официант принёс нам выпить, покушать. И по началу все даже было достаточно благопристойно.
Идиллия длилась недолго. Гнус, осушив стакан сладкой газированной гадости, начал проявлять повышенный интерес к окружающим. Его глазки-бусинки загорелись озорным огоньком. В этот момент я понял, сегодняшний вечер точно закончится плохо и это было прекрасно!
Глава 3
Я наблюдал за Гнусом, который хитрым взглядом выискивал, куда бы применить свои таланты, и чувствовал при этом какое-то мрачное удовлетворение.
Мне даже было интересно, на что именно способен этот пацан. Если он не разочарует, то я рассмотрю вариант с его полезностью Тёмному Властелину.
Забавно, но здесь, в мире смертных, я буквально за считанные дни собрал вокруг себя этакую мини-армию удобных и преданных людей. В Империи Вечной Ночи это было бы в разы сложнее. То-то моих родственничков всегда привлекали миры смертных. Хитрые сволочи…
В общем, я решил, пусть Гнус, этот сгусток хаоса, за долгие столетия нахватавшийся дурного у алхимика, делает свое дело. Тьма внутри меня одобрительно пошевелилась, предвкушая зрелище.
Первой жертвой интриг Гнуса стал один из криминальных авторитетов, восседавший в окружении таких же дружков.
Смертный выглядел как форменный бандит с большой дороги, по недоразумению натянувший на себя дорогой костюм. Товарищи называли его «Гиря», и он был воплощением безвкусицы: золотая цепь толщиной в палец, нагрудный платок, торчащий из кармана, как вымпел, несколько перстней на мясистых пальцах и дорогие часы, украшенные всеми драгоценными камнями сразу.
Гиря громко хохотал, рассказывая очередную байку, и сверкал бриллиантами, инкрустированными в зубы. Ну, слава Тьме, хотя бы свой рот он не украсил золотом.
Пока наша компания вкушала блюда, принесённые официантом, и дегустировала вино, Гнус, крадучись как тень, подобрался к столику бандитов, а затем, сделав наивное лицо, дернул Гирю за рукав.
— Эй, дя-д-я, — прошипел он, притворно заикаясь от фальшивого страха, — видишь ту красотку вон там, в розовом? — пацан ткнул пальцем в Софью Воронцову, которая томно потягивала свой коктейль «Амурный соблазн» и кокетливо хихикала над шутками Строганова. — Она на вас с первого взгляда запала! Глаз не отводит! Шепчет подружкам, что вы — настоящий мужчина, солидный, с харизмой! Говорит, таких нынче днем с огнем не сыщешь! Только боится очень вашего сурового взгляда. Стесняется, так сказать. Девица-то из приличных. Невинная…
Последнее слово Гнус произнес с особой интонацией и даже закатил глаза, намекая, сколько ценным качеством по нынешним временам является невинность.
Хорошо, сама Воронцова этого не слышала. А то бы пацан очень быстро лишился языка. В прямом смысле.
Надо признать, Гнус действал как самый настоящий интриган, изощренно и профессионально. Я даже подумал, не прихватить ли мальчонку с собой, когда придет время возвращаться в Империю Вечной Ночи.
Гиря, который сначала нервно дернулся, увидев специфическое лицо Гнуса, перевел взгляд на Воронцову и завис с открытым ртом. Оценил ее красоту, удивленно хмыкнул. Видимо, какие-никакие мозги у смертного были, а потому столь необычное утверждение мальчишки бандит не торопился сразу принимать на веру.
Софья, почувствовав на себе тяжелый, похотливый взгляд, обернулась. Увидела, как на нее пялится Гиря, и быстро отвела глаза, принявшись изучать узор на своем бокале.
— Что там делает наш парнишка? — спросила Трубецкая.
Она с подозрением уставился на Гнуса, который стоял возле столика смертных и, судя по обрывкам фраз, которые мне удавалось расслышать, продолжал вдохновенно рекламировать Воронцову.
— Не переживай, — успокоил я Алису, — Просто любопытничает.
В отличие от друзей, не способных в шуме разобрать разговор, в котором очень быстро «налаживалась» личная жизнь Воронцовой, я прекрасно слышал каждое слово. Так как сосуд и Тьма практически слились в одно целое, немного подправил Оболенскому слух. Сделал его нечеловечески острым.
Гиря достаточно быстро разочаровал меня, разрушив веру в его умственные способности. Он реакцию Воронцовой принял за смущение. Хотя, на самом деле, Софья просто опасалась, что кто-то может ее узнать, а потом донести отцу.
Бандит самодовольно ухмыльнулся, поправил свою цепь.
— Ну что ж, — заявил он соседу, здоровяку с лицом, изъеденным оспой, — Барышня, походу, со вкусом. Разбирается в мужской привлекательности. Говоришь, стесняется?
— А то! — Затряс головой Гнус. — Просто я, как ее младший братец, желаю сестре только лучшего. Вот и решил подсказать вам.
— Она твоя сестра? — удивился один из дружков Гири, — Брешешь!
— Зуб даю! — Гнус звонко щелкнул по торчащим из под верхней губы резцам. — Просто я пошел в маму, а она — вылитый отец.
Через минуту после того, как пацан вернулся на место, к нашему столу подошел верзила-официант. Он с грохотом поставил перед Воронцовой ведерко со льдом и открытым шампанским.
— Мадмуазель, позвольте… вам передали презент. От уважаемого человека, — буркнул халдей сиплым голосом и сразу удалился, не дожидаясь ответа.
Персонал заведения, конечно, максимально соответствовал обстановке, царившей здесь. Такое чувство, что неизвестный Гаврила, который, по заверению Звенигородского, являлся хозяином, людей на работу нанимал из соображений безопасности. Имею в виду, безопасности своего кабака. Чтоб в случае конфликта не только охрана могла вмешаться, но и официанты.
Мы переглянулись. Софья покраснела. И это снова было не от смущения, а от нарастающей злости. Ее пальцы сжали тонкую ножку бокала так, что казалось, стекло вот-вот треснет.
— Что за наглость? — прошипела она.
— Вот-вот… — Поддакнул Гнус. — Я, главное, иду такой, не при дамах будет сказано, из сортира, а он меня — хвать за руку и говорит, милейший, а что это за сладкая барышня? Ну… То есть про тебя. Булочки ее, говорит…
— Замолчи! — Воронцову аж передернуло. — Сладкая барышня⁈ Булочки⁈