Лицо изменилось — почувствовал. Магия откликнулась на артефакты.
— Александр Васильевич… Это слишком дорого…
Я махнул рукой:
— Чепуха. Вы охраняете меня и мою семью каждый день. Рискуете жизнью. Это малая плата за вашу помощь.
Штиль посмотрел на браслет, потом на меня и коротко кивнул:
— Благодарю вас. Буду носить с гордостью. — Он повернулся к плите. — Кофе почти готов.
Запах усилился — точно специи. Кардамон, может быть. Или корица.
— Научился в Персии, — пояснил Штиль. — У местных. Что-что, а кофе они умеют варить.
Я принял чашку. Попробовал. Крепкий, горький, но с пряным послевкусием. Хорошо.
— Богатый послужной список у вас, судя по всему.
Штиль усмехнулся:
— Да, поносило по свету. Это сейчас, в отставке, всё стало куда спокойнее.
Я достал из холодильника буженину, нарезал ломтями хлеб, сыр. Вытащил остатки пирогов с капустой. Штиль помогал — подавал тарелки, раскладывал еду. Работали молча, слаженно, словно делали это уже сто раз.
— Вы же сегодня не обязаны дежурить? — спросил я. — Почему не дома?
Штиль усмехнулся, но глаза оставались печальными.
— Вышло так, что мне не с кем праздновать, Александр Васильевич. Я не женат. Семьи нет. Родители давно умерли, братьев и сестёр не было. — Он отпил кофе. — Всю жизнь на службе. Сначала армия, потом частная охрана. Так что могу и подежурить в праздники. Дом там, где работа…
Я кивнул. Понимал. Многие военные и охранники такие. Служба становится жизнью.
— А девушка? — осторожно спросил я. — Друзья?
Штиль помолчал.
— Есть одна. Учительница начальных классов. Хорошая девушка, добрая, умная. Любит детей. — Он замолчал. Потом продолжил, и горечь пробилась сквозь слова. — Только… не выдержит она. График безумный, риск, постоянная опасность. Ей нужен спокойный мужчина, с которым можно планировать будущее. Детей растить. А я… В любой момент я могу не вернуться.
— Почему не бросите? — спросил я. — Найдите другую работу. Спокойную.
Штиль покачал головой:
— Не могу. Это… призвание. — Он посмотрел на меня. — Я умею защищать. Умею видеть опасность за секунду до её появления. Умею бороться, когда другие сдаются. А что я буду делать за конторским столом? Бумажки перекладывать?
Штиль встал, ополоснул чашку:
— Спасибо за разговор, Александр Васильевич. И за подарок — я очень тронут. С вашего позволения, вернусь на пост.
— Конечно. Спасибо за кофе. Он у вас и правда отличный.
Штиль едва заметно улыбнулся и вышел из кухни. Я залпом допил содержимое чашки, глядя на сугробы во внутреннем дворе. Несколько заспанных соседей очищали автомобили от нападавшего за ночь снега.
А я думал. О выборах, о жертвах. О том, что каждый несёт свой крест.
Штиль выбрал служение. Я выбрал семью и дело. Денис — закон и порядок. У каждого был свой путь, но как же хитро пересеклись наши дороги.
Я сварил себе ещё кофе и достал телефон. Десятки сообщений. Все поздравляли с Рождеством.
От мастеров — Воронина, Егорова, остальных. От партнёров — поставщиков камней, металлов, от знакомых по Гильдии…
Овчинников из Москвы прислал длинное поздравление. Желал процветания, новых заказов, здоровья семье.
Холмский ограничился коротким: «С праздником! Спасибо за всё!». Но мы накануне сказали всё друг другу лично. Парень уже отсыпался дома в Москве.
В мессенджере появился видео-кружок от Аллы Самойловой.
Девушка стояла на балконе какого-то особняка на фоне ночного неба. Салюты взрывались за спиной разноцветными огнями. Записано вчера вечером, видимо. Она улыбалась в камеру:
— Александр Васильевич! С Рождеством вас и вашу семью! Желаю счастья, здоровья, благополучия! Пусть будущий год принесёт только радость!
Она чуть смутилась, поправила волосы:
— Кстати… За городом совсем недавно открылся новый лесной каток. Очень красивое место — сосны вокруг, огни, музыка. Я подумала… может быть, вы составите мне компанию на праздниках? — Её улыбка стала шире. — Обещаю не дать вам упасть. Хотя… может, вы как раз меня будете ловить?
Она помахала рукой:
— Напишите, если согласны. Буду ждать!
Видео закончилось.
Я улыбнулся. Каток… Сто лет не катался на коньках.
Вспомнил — в прошлой жизни, ещё до переезда в Петербург, я любил кататься по льду рек и озёр. В этой жизни Александр катался в детстве с Леной на пруду в Левашово. И пару раз Василий водил их на каток в Таврическом саду.
Так почему бы и нет?
Я набрал ответ:
«Алла Михайловна, с Рождеством! Спасибо за приглашение. С удовольствием составлю вам компанию. Пишите время и место. И не беспокойтесь — я ещё не разучился стоять на коньках».
Почти сразу пришёл ответ — лайк и смайлик с улыбкой.
«Отлично! Адрес скину позже!»
Я улыбнулся, но тут телефон завибрировал снова.
Но это было не обычное сообщение. Защищённый канал. Шифрованный мессенджер, которым я пользовался только для связи с Обнорским.
Я открыл сообщение.
'Александр Васильевич, с Рождеством Христовым! Здоровья вам и вашим близким.
Коротко о деле: моя команда снова переехала. Третий раз за месяц. Хлебников усилил давление. Один из моих журналистов получил угрозы в адрес семьи.
Но мы почти у цели. Все материалы собраны, проверены, перепроверены. Юристы одобрили публикацию.
Через два дня выйдет финальная часть расследования. Самая разгромная.
Доказательства неопровержимы: документы о поддельных артефактах в Бриллиантовой палате, свидетельские показания мастеров Хлебникова, финансовые схемы, связь с генерал-губернатором Волковым.
Но будьте готовы к последствиям. Усильте охрану. Будьте бдительны.
С уважением, А. И. Обнорский'
Глава 23
Утром следующего дня я поднялся к отцу в кабинет — пришло время что-то решать с дачей.
Василий Фридрихович сидел за столом, заваленным бумагами. Документы банков, расчёты, проценты. Он изучал условия кредитования с серьёзностью полководца перед планированием похода.
— Доброе утро, — сказал я с порога и поставил на стол две чашки кофе.
Отец поднял голову:
— А, Саша… Спасибо. Присаживайся, я как раз хотел с тобой поговорить.
Я расположился напротив, а отец тут же придвинул бумаги ближе ко мне.
— Решил. Берём кредит в сто тысяч рублей, — заявил он.
Я кивнул. Что ж, это было ожидаемо.
— Я уже связался с несколькими банками, — продолжил он. — Петербургский Торговый предлагает двенадцать процентов годовых. Много, но условия приемлемые. Азовско-Донской банк — десять процентов. Лучше. Но требует дополнительные залоги — оборудование, здание. Я не хочу рисковать мастерскими…
Он положил передо мной третий документ:
— Международный Коммерческий банк — одиннадцать процентов. Средний вариант. Залог минимальный. — Он откинулся в кресле и потёр переносицу под очками. — Считал всю ночь. Ежемесячный платёж около двух тысяч двухсот рублей при одиннадцати процентах. По моим прикидкам, за пять лет выплатим полностью.
— Немало, — заметил