Наконец-то шепот в соседней комнате смолк. Хантер откинул одеяло – медленно, чтобы не разбудить брата, – и забрался в шкаф. Он потянулся в самый дальний угол, под висящими на вешалках куртками и пальто. Сумка была старой и поношенной, и, если расстегнуть молнию, могло показаться, что там один мусор: сломанные ручки, старые домашние задания, использованные школьные принадлежности, набор инструментов, в котором не хватает отвертки. Но в самом низу пряталось, завернутое в футболку, самое важное. Его надежды и его будущее. Его свобода.
Толстые пачки долларовых бумажек, рассортированных и стянутых резинками. По большей части мелкими купюрами. А под ними – тяжелый груз монет, упрятанных в пластмассовую коробку из-под хеллоуинских леденцов.
Это были деньги, которые Хантеру повезло подобрать с земли, – их пригнал в его сторону проказник-ветер. Он вспомнил широко раскрытые глаза Луны, ее обеспокоенный взгляд. Тебя это не волнует?
Лично он думал так: невезение уже давно поймало его на крючок. Много лет назад оно поселилось в этом крошечном коттедже. Хантер прекрасно знал, что такое невезение. И давным-давно перестал его бояться.
Деньги пришлось считать долго.
Двадцать девять тысяч восемьдесят три доллара.
Деньги, которые он собирал, чтобы купить свободу. Он всегда знал, что в один прекрасный день убежит из дома. Это были деньги, на которые он планировал жить, пока не найдет работу и не обретет стабильность. Он сменит имя и будет свой собственный. Свободный от сети, которой опутали их всех родители.
Но его всегда останавливало то, что у него есть Коди. Любимый младший братик, который собирался никогда не сердиться. Если Хантер сбежит, простит ли Коди его когда-нибудь?
Будут ли родители счастливее без него? Их разочарование вырыло колею огромной глубины. Вряд ли, думал он, им удастся ее засыпать, даже если они попытаются.
В последние несколько месяцев Хантер все понял. Они злятся на него по привычке. Для успокоения – так курильщик зажигает сигарету.
Он отложил восемьдесят три доллара. На них он устроит настоящее свидание с Луной. Сходят куда-нибудь, поедят вкусностей. На один вечер притворятся беззаботными людьми, чья судьба не летит под откос.
Оставалось двадцать девять тысяч.
Годами Хантер подслушивал через вентиляционное отверстие, как мать с отцом занимаются подсчетами и экономят на всем, на чем можно. Эти двадцать девять тысяч стали бы им бальзамом на душу. Всего долга эта сумма не покрыла бы, но значительно приблизила бы родителей к финишной прямой.
Хантер сунул сумку обратно в дальний угол шкафа, выключил фонарик и стал ждать, когда глаза привыкнут к темноте.
Будь он хорошим сыном, он отдал бы эти деньги родителям. Помог бы освободиться от долгов.
Но были ли они хорошими родителями? Заслужили ли хорошего сына?
Даже вернувшись в постель и натянув одеяло до подбородка, он не мог уснуть.
Так Хантер и пролежал до рассвета, не сомкнув глаз.
Луна Чанг
Как только Хантер пристегнул ремень, Луна рванула прямо от тротуара.
– Ты спешишь? – удивился он.
– Мне нужно с тобой поговорить. – Она свернула с главной дороги и подъехала к кромке леса. И остановилась на парковке возле расщепленного дерева. – Мне снился сон. Но… звучит глупо, но это был не просто сон.
– И? – спросил Хантер.
Луна начала рассказ, попутно оттирая раздражавшее ее пятно на руле. Когда она закончила, ей так и не удалось его оттереть. Выудив из рюкзака красный мешочек, Луна дала его Хантеру, молча наблюдая, как он разворачивает пергамент и взвешивает камень на ладони.
Она совершенно не ожидала, что ее сердце отчаянно забьется, стоит ей увидеть шестигранник в чужих руках. Ей тут же захотелось немедленно его забрать. Вот что означал голод, терзавший ее месяцами.
Пришлось напомнить себе, что это всего лишь Хантер.
– Так вот что потеряли мои родители, – сказал он очень тихо. – Я слышал, как они шептались об этом.
На мгновение Луне почудилось, что он не станет его возвращать. Но он сложил все как было и вернул ей мешочек.
Как только Луна взяла его в руки, напряжения во всем теле как не бывало. И чего она испугалась, глупая.
– Как-то так вышло, что он оказался у моего отца. Ты знаешь, что может эта штука?
Хантер покачал головой:
– Мои убеждены, что он их защищает. Скрывает.
– Все кажется неправильным, – сказала Луна, прижимая пальцы к вискам. Она думала, что он примется утешать ее, разубедит.
Но Хантер лишь вздохнул:
– Да уж.
– Слушай, давай уедем отсюда? – взмолилась Луна. – Сам говорил, что мечтаешь о побеге. А что, если мы сбежим вместе?
Вечность спустя он ответил:
– Хотелось бы. Но думаю, мы должны что-то сделать. Должны остаться и понять, что именно. – Хантер откинулся на подголовник кресла и закрыл глаза.
– О чем задумался? – спросила она.
Он грустно улыбнулся:
– Знаешь, мне бы ужасно хотелось один день побыть нормальным подростком. Хотя бы день. Я многого прошу?
– В каком смысле «нормальным»?
– Ну, волноваться, что завалю контрольную по математике. Или ломать голову, какой сюрприз тебе сделать на твой, то есть на наш день рождения. Или… не знаю. Собираться с духом, чтобы позвать тебя на выпускной бал.
Луна откинула голову:
– В жизни бы не подумала, что ты собираешься на выпускной.
– Честно говоря, я и не собирался. До тех пор пока мы не… – Он обвел жестом себя и Луну.
Она взяла его за руку. Он пожал ее пальцы.
– Хотя бы один вечер? Я хочу пригласить тебя на настоящее свидание. И настаиваю на том, что платить буду я.
– Мы ведь уже говорили, – возразила Луна. – Я не хочу, чтобы ты за меня платил. Можем скинуться.
– Луна, я накопил. Ну хоть раз-то можно. В следующий раз платишь ты. К тому же мы и так в расчете, потому что нам понадобится твоя машина. Можешь заплатить за бензин.
Он смотрел с такой серьезностью, с таким отчаянием – в его глазах горел огонь, и она поняла, что это значит. Нет, дело не в формальностях.
А в том, чтобы взять жизнь в свои руки.
Так что она согласилась. Стать на один вечер нормальными влюбленными подростками.
И понять, как им быть дальше.
Коди И
В домике из одеял мир казался меньше и тише. Безопаснее. Коди уселся с уютно устроившейся на сгибе руки Нефритой. Провел указательным пальцем у нее между ушками и по хребту, посмотрел, как подергивается кроличий носик. Один раз он слышал, как по телевизору рассказывали о медитации. Он толком не понял, как это делается, но закрыл глаза и представил, что гладить кролика – еще один способ ею заняться.
Что-то меняется. Он ощущал это в воздухе. Чувствовал, наблюдая за поведением Хантера, по осанке своего папы.
Хотелось бы Коди, чтобы кто-нибудь объяснил ему, что происходит и что им предполагается делать.
Он открыл глаза – Нефрита смотрела на него не отрываясь, словно бы соглашаясь с ним.
– Иногда мне кажется, что только ты меня и понимаешь, – сказал Коди, и она коснулась его носа своим. – Жаль, что ты не умеешь говорить.
Нефрита перепрыгнула через его голову, взъерошив лапками волосы, отчего он захихикал. Раздался тихий стук. Она приземлилась прямо на книгу.
– Что? Хочешь, чтобы я посмотрел, что там сегодня написано?
Коди потянулся за книгой, и Нефрита с охотой последовала за ним. Когда он открыл страницу наугад, она поставила передние лапки на угол. В книге появились такие