Она прошла вдоль стеклянных витрин и деревянных вывесок, специально обращая внимание на часы работы, которые у многих магазинов были до семи, а то и до девяти часов вечера. Постепенно приближаясь к заветной двери, Шарима почувствовала нарастающее волнение. Опасаться больше нечего, убеждала она себя, вчера они прогнали эту ведьму. Наконец, она двинулась вдоль стены дома, и тут… Он закончился.
Не было не то что двери и окна, сам дом завершался раньше, чем они могли бы появиться. А к нему уже прилегал следующий, с окошками, завешанными белыми занавесочками с кружевами и вышивкой и другими лавками. А книжный магазин будто вырезали из пространства и снова склеили улицу. Шарима в недоумении замерла на месте стыка двух домов.
– Вам помочь? Потерялись? – окликнул ее приятный женский голос. Шарима обернулась и увидела, что из соседней лавки, торгующей расписным фарфором, выглядывает молоденькая девушка, приветливо улыбаясь.
– А, да… Вы не подскажете, в сторону реки, туда? – и Шарима махнула в сторону продолжения улицы.
– Да, все верно.
Она уже собиралась поблагодарить и поспешить подальше от этого странного места, но все же спросила:
– А Вы не знаете… тут где-то книжная лавка была…
– Здесь? – подняла удивленно брови девушка. – Нет, не припомню такого. Моя мама здесь всю жизнь держит магазин, и, насколько я помню, на нашей улице книжных не было. Там подальше есть магазинчик с винилом. А если Вам нужен книжный, то лучше вернуться обратно на проспект, – и она кивнула светлой шевелюрой в сторону начала улочки, – там точно найдете!
– Да… Спасибо! Я, пожалуй, к реке, – ответила Шарима.
– Собирать что-то будете? – девушка с интересом разглядывала объемную корзину в руках Шаримы.
– А, нет, – она опустила глаза, совсем забыв про корзину, и с облегчением рассмеялась. – Это я в лавку за овощами иду.
Девушка уважительно закивала и пригласила Шариму, когда у нее будет время, заглянуть к ним посмотреть фарфор.
– Мы расписываем вручную, – гордо заявила она.
Наконец, улицы и прохожие отпустили ее, и вот уже замаячила маленькая палатка зеленщика. Сегодня Шариме не так повезло, и пришлось постоять в небольшой очереди из одной пожилой женщины, молодой мамы с ребенком и мальчишки, забежавшим купить овощей по заказу родителей, нетерпеливо переминающемуся и явно уже мечтающему поскорее приступить к своим мальчишечьим делам.
– Доброго дня, пани Шарима! – обрадовался поляк. – Так быстро вернулись, уже все закончилось?
– Добрый, добрый! Закончилось… Фрукты, и вот, – Шарима подняла корзину, – хотела вернуть. Вы тут кое-что забыли, – и она вынула из корзины холщовую сумку, обнажая изогнутое лезвие серпа.
– О, и правда… А я все думаю, куда запропастился? Бывает же! – и он поспешил забрать корзину из рук Шаримы и спрятал ее под прилавок.
– Он мне, кстати, очень помог.
– Правда? – приподнял кустистые брови поляк, – Очень рад. Что будете брать сегодня?
– Вы знаете, – продолжила Шарима, не торопясь с выбором, – вчера украли нашу лодку.
– Неужели?! Вы обращались к кому-нибудь? – мужчина выглядел взволнованным.
– Не беспокойтесь, все уже хорошо. Ночью береговая охрана и друзья помогли ее найти. Теперь мы стоим в марине и чинимся.
– Понимаю… – кивнул поляк. – Что же дальше? Останетесь еще в нашем городке или после ремонта пойдете дальше?
Шарима пожала плечами и вздохнула:
– Не знаю даже… Столько странных происшествий в последнее время. За всю поездку у нас, наверное, так много не было…
– Знаете что, приходите-ка к нам сегодня вечерком вместе с мужем. Лена будет рада. У нее не так много друзей здесь. А если вы еще и уезжать соберетесь, то точно нужно вам ужин устроить.
– Спасибо! – улыбнулась Шарима. – А еще, мне очень помог тот Ваш совет.
– Какой именно?
– Про… – она на мгновение задумалась, – приготовление тыквы.
– А… – протянул зеленщик и кивнул, – В этих делах я толк знаю. – Их взгляды встретились, и Шарима так и не поняла, было ли в них понимание того, что она действительно хотела сказать, или лишь того, о чем сказала.
Выбирая фрукты, она подумала, что эту тайну оставит себе, и история помощи пана Забагнемовича в спасении ее мужа останется между ними. В конце концов, это ведь был всего лишь сон…
***
В тот вечер Шарима и Рон отправились на ферму к семье Забагнемовича. Им предстояло пройти мимо бывших стоянок «Эсмеральды». Впервые в одном и том же городе им приходилось становиться в трех местах. И впервые они теряли лодку, причем дважды. В их первом приюте, ближе к устью, они некоторое время постояли на берегу. Рон еще раз осмотрел рымы, не понимая, как с них отвязались швартовы, а Шарима вспомнила этот грозовой вечер и то, как она окунулась в реку… Но все это было почти даже забавно, и ощущалось скорее как давние приключения, о которых расскажешь потом восхищенным друзьям за чаем, без тени тяжелого осадка. Ко второму месту они подходили в молчании и инстинктивно потянувшись друг к другу ладошками. Все-таки эта часть берега была красивее, и сама стоянка могла бы остаться в памяти как романтичное уединенное пристанище в тени склоненных ив. И все же…
В этот раз они не стали подходить к самой воде и встали чуть поодаль на полянке.
– Что же… – протянула Шарима, поправляя на плече сумку с тортиком. – Пойдем. Наверное, уже ждут… – но не двинулась. Рон кивнул и тоже остался стоять.
Он помотал головой и слегка наморщил межбровную складку.
– Нет, в этом должен быть какой-то еще смысл. Вот зачем, например, надо было нашу лодку красть?
– Не знаю… Месть. Или финальная попытка одержать победу, ожидая нас в засаде.
– Но ее там не было, пока ты не стала жечь книгу, – поправил жену Рон.
– Да, и правда… – Шарима тоже стала припоминать события безумной ночи в море. – Может быть, это была ее попытка спасти книгу от сожжения, спрятать ее на затонувшей лодке, чтобы невозможно было до конца обрубить связь, и она продолжала бы подпитываться тобой, твоей жизненной энергией.
– И бессмертие тогда, это было то, что хотела она, а не давала, забирая жизнь из других, – вывел из этого Рон.
Шарима пожала плечами.
– Пойдем?
И они двинулись по узенькой тропке вдоль реки. В траве сновали кузнечики, Шариме на руку приземлилась божья коровка. Маленькой оранжевой капелькой она просеменила по ладони, переползла на манжет, балансируя выпускаемыми крылышками и, наконец, взмыла в вечерний воздух.
Ветер все так же перешептывался длинными листочками в кронах ив, трава стрекотала вечерними насекомыми, а закат лил потоки розового и лилового, растворяющиеся в воздухе и облаках, и водах реки. Шарима глубоко вдохнула тянущий речной прохладой воздух, не запахивая тонкую кофточку поверх платья, она не мерзла. И будто не было ничего, а они шли по тропе вдоль реки. Они были здесь и сейчас, значит, были здесь всегда.
Рон видел отражение вечности в этих неизменно гармоничных переливах природы, пусть и составленной сиюминутностью жизни. Так человек и должен себя чувствовать. Его мир не должен быть вырезанным ломтем из этой единой системы, завораживающего биения жизни, трепета травинок на ветру, песни благоприятных для уха звуков. Отказ от четких границ, резких линий… Он снова был у чертежей. Перед его глазами плавно растворились черты реки, валуны деревьев, и проглядывающие в еще не сгущенном мраке редкие огоньки ферм впереди. Он мысленно рисовал.
Шарима потянула его за руку:
– А вон, смотри, и ферма Забагнемовичей!
Рон снова почувствовал, что ступает ногами по земле. Остановился, достал блокнот и сделал несколько зарисовок.
Невысокий домик в окружении хозяйственных построек призывно светился окошками. В одном из них дернулась занавеска и мелькнуло движение, а потом уже двое дозорных, первыми углядевшие гостей, высыпали на крыльцо. С порога Шариме и Рону махала ладошкой белобрысая девочка. В этот раз она была в нарядном платье с вышивкой, а волосы ее – заплетены в тугую косу. Рядом с сестрой, немного смущенный сразу двумя гостями, жался поближе к двери мальчик лет пяти, тоже расчесанный и со вниманием одетый. К их приходу явно готовились.