Шарима спустилась в каюту с небольшим подносом в руках.
– Какао и кекс, – провозгласила она.
Рон быстро сунул книгу обратно в ящик.
– Нет, ну можно, конечно, салат сделать и макароны по-быстрому сварить… – она поставила поднос на письменный стол, – Мне сегодня придется полночи сидеть за переводом, так что… – она встретилась глазами с мужем. – Ты в порядке? Вид какой-то у тебя… взъерошенный. Надеюсь, это не из-за кочана?
Рон помотал головой. Потом сел на кровати:
– Да, я тоже не голоден. Какао подойдет, – и он потянулся к чашке. Отпив несколько глотков, наполнивших его тело уютным теплом, добавил, – Все в порядке. – А сам подумал «наверное».
Приземлившись рядом на кровать, Шарима обняла его теплыми нежными руками, зарывшись носом в его бородку.
– Ой, ты мокрый! – хихикнула она, вытирая лицо.
Он провел ладонью по бороде, снимая капли влаги, запутавшиеся в коротких рыжих волосах на подбородке.
Ухватив другую чашку, Шарима поставила блюдце с кексом прямо на покрывало и уткнулась в ноутбук, примостив его под наклоном на скрещенных ногах. Рон никогда не понимал, как она может работать в таком странном положении. Ему же требовался подходящей высоты стол, желательно ничем не захламленный, и удобный стул. Поэтому к выбору мебели для лодки он в свое время подошел очень серьезно, просмотрев немало объявлений и обойдя не раз местный блошиный рынок. В этом они с Шаримой были похожи, предпочитая не тратиться на новую мебель, когда можно было найти часто куда более интересную и недорогую на вторичном рынке, а если ничего не подходило, то что-то и сделать самим, как, например, часть стеллажей и полок, идеально вписывающихся в пространство каюты.
Рон медленно пил какао, поглядывая на сосредоточенное лицо жены и ее маленькие пальчики, то замирающие над клавиатурой, то вихрем снующие по ней. Ее волосы непослушными волнами падали на лицо и на плечи. Временами она мимолетным движением откидывала их и снова стучала по клавиатуре, а они вновь сползали на лицо. Рон поднялся, достал из ее косметички крабик и, тихо подкравшись, прицепил им непослушную прядь. Шарима вздрогнула и ошарашенно посмотрела на Рона, потом потрогала волосы, усмехнулась и снова вернулась к работе.
Переодевшись в ночные шорты и майку из мягкой ткани, Рон забрался под одеяло. Теплый свет настольной лампы не мешал ему, а постукивание по клавиатуре убаюкивало вместе с еле заметным покачиванием лодки. Он спал крепко, словно днем вовсе не дремал в кресле книжного магазина.
Глава 6. Мастер-класс грузинской кухни
Потянувшись, Шарима чуть не спихнула рукой с кровати ноутбук. Она лежала ногами к подушке, свернувшись калачиком подле помигивающего и требующего подзарядки компьютера. Приподнявшись и растирая рукой шею, Шарима посмотрела в окно, уже залитое утренним светом, и широко зевнула. Рон мирно посапывал рядышком под одеялом. Очки его покоились на тумбочке, и без них, спящий, он казался Шариме немного беззащитным и милым. Ей захотелось провести рукой по его вьющимся рыжим волосам, длинному носу, губам, под рыжими намеками на усы… Но она побоялась разбудить его. Тихонько поднялась и, поставив ноут на подзарядку, вышла на палубу. Нежный утренний воздух нес в себе прохладу, тишину и оттенки скрытого за деревьями рассвета. Шарима неспешно прошла на нос и замерла.
Ее шляпа валялась на полу, а подле кочана сидели две вороны и обдирали разрисованный ею лист.
– Ах вы! – Шарима грозно замахала на птиц руками и ринулась вперед, осыпая их гневными фразами на родном языке.
Несколько раз перескочив на узловатых лапах по столу, нарушительницы территории взмыли с недовольным карканьем. Шарима подхватила широкополую шляпу и еще раз помахала ею в воздухе для пущей убедительности. Затем опустила взгляд на порушенное творенье ее фантазии. Лист с глазами и усами был основательно подран. Взяв прохладный кочан в ладони, Шарима посмотрела на него с сожалением, обхватила рукой и унесла на камбуз.
– Ладно, может, уже время перестать баловаться и приготовить тебя, – Шарима поставила его на рабочую поверхность. – В конце концов, – она положила ладонь на кочан, – свою службу ты уже на другом поприще сослужил! – и легонько рассмеялась, припоминая вчерашнюю реакцию Рона.
Потом обернулась и помахала кулачком перед окошком:
– У, проклятущие! И что здесь вороны забыли? Чайки хоть и наглые, но как-то мне больше нравились…
Она сполоснула кочан и достала нож с широким лезвием.
***
Просыпаться не хотелось. Он чувствовал, как прохладный ветерок из верхнего окна щекочет выставленную из-под одеяла ступню. Это было приятно, он высунул вторую, затем руки и потянулся. Не отрывая глаз, поводил рядом по простыне ладонью. Разумеется, Шаримы рядом не было. Широко зевнув и перевернувшись на спину, Рон приоткрыл глаза.
Каюту заливал мягкий утренний свет, казалось, слегка зеленоватый, достигший иллюминатора через чешуйчатую ширму листвы. Рон представил кольчугу из удлиненных узких листочков, с нижней стороны сизоватых, так ясно, словно борта лодки были прозрачны, и он смотрел на берег прямо сквозь них. Эта необычная ясность восприятия всколыхнула в нем воспоминания вчерашнего вечера. Что же все-таки произошло? Но в магазин за ответами возвращаться не хотелось.
Рон снова потянулся, а потом запустил пальцы в волосы, то ли еще больше взлохмачивая их, то ли расчесывая пятерней. Отдаленные звуки доносились с кухни, и постепенно к ним добавился поначалу слабо различимый запах. Он был родом из детства: запах капустного пирога.
Осторожно ступая по деревянной лестнице, Рон прокрался наверх и шагнул в приоткрытую дверь. Окруженная шкварчанием капусты на сковороде, Шарима не слышала его. Тогда Рон приблизился и мягко обнял ее, пряча лицо в ее пышных волосах. Отложив деревянную лопатку, Шарима провела ладошкой по рыжей пушистости его руки, прижимаясь к нему спиной. Пахло капустной начинкой, шипела сковорода, за окном в стремительном полете мелькали длинные белые крылья чаек.
Улыбаясь, Шарима шагнула на палубу. В одной руке она несла корзиночку с хлебом, в другой – широкую тарелку, полную горячих капустных котлет. Пирог у нее возможности испечь не было, и потому она ограничилась лишь его начинкой в форме приплюснутых шариков. Она с легкостью пробиралась между пеларгоний, размышляя об отсутствии духовки. А ведь Марта приглашала ее к себе, припомнила Шарима и уже приготовилась опустить свою ароматную ношу на стол, когда замерла в негодовании. Две утренние гостьи, растопырив когтистые пальцы, ждали на столе. Одна из птиц повернула голову и внимательно смотрела на Шариму.
– Ах вы засранки! – вскричала девушка, не зная чем бы замахнуться. Вороны с интересом смотрели на принесенную еду. Обрушив гневную тираду, Шарима опустила тарелку и корзинку прямо на палубу и ринулась на птиц, маша руками. Вороны вначале немного попятились, приоткрывая крылья, но не спуская с Шаримы внимательного взгляда черных пуговиц глаз. И в какой-то момент Шарима даже почувствовала, что задела рукой по чему-то пернатому. Это прикосновение отдало неприятным холодком в ладонь.
На ее крики прибежал Рон, чуть не наступив в еду, сам с кофейником в руке. С растерянным видом озираясь, поначалу он не понимал, из-за чего так разгневана супруга. В этот момент вороны, наконец, взвились в воздух.
– Что б я вас тут не видела больше! – Шарима погрозила им кулаком. – Ты только подумай, взяли моду! Уже второй раз здесь! – Ее трясло от негодования. Хотя обычно она даже на чаек так не реагировала. Но в этих воронах было что-то особенно нахальное. Они словно потешались над ней. В круглых черных глазах серо-черных птиц Шарима видела вызов. Они прилетали не поживиться, а дразнить.
– Пригляди за едой, я сейчас, – и она резко развернулась и быстро зашагала на камбуз, впервые сама чуть не сбив пеларгонию.