Шарима проводила его глазами, стоя по щиколотку в траве с туфлями в одной руке и прижимая к себе объемный кочан другой. Она опустила взгляд на зеленую холодящую руку капусту: «Ну и что мне с такой большой делать? Квасить?» Повернулась и зашагала в сторону реки.
На лодке никого не было. Шарима немного удивилась этому, оставила капусту на столе на носу лодки и пошла в каюту переодеваться. Там ей на глаза попалась широкая соломенная шляпа, висящая на стене, и, повинуясь озорному порыву, она подхватила шляпу и чертежный маркер Рона.
– Так, – Шарима опустилась на корточки у стола и с деловитым видом нанесла два миндалевидных глаза на внешний лист кочана и два завивающихся уса, а затем нахлобучила поверх шляпу. Осмотрев свое творение, она весело рассмеялась, до того потешной ей показалась получившаяся голова.
Брошенная на стул сумочка издала негромкое дзиньканье. Поковырявшись в ее глубинах, Шарима извлекла телефон и, прочитав сообщение, воскликнула, тут же позабыв про чучело на столе, и снова унеслась в каюту, налету раскрывая ноутбук и запрыгивая с ним на постель.
«Шарима Георгиевна, – значилось в письме, – ждем от Вас вторую часть перевода к концу этой недели…»
Разумеется, теперь ни о каком супе или капустных котлетах, которые до того обдумывала осчастливленная подарком Шарима, не могло быть и речи. В последние дни она не слишком много времени уделяла работе, и поплатиться за это предстояло семейному ужину, и возможно, даже не одному…
***
Рон почувствовал, как из руки выскользнула книга. Он попытался разомкнуть веки. Комната витала в полумраке, пахло старыми страницами… Наконец, удалось открыть глаза. Рон обнаружил себя сидевшим в глубоком старинном кресле с деревянными ножками и подлокотниками в углу одного из залов. Оказывается, он был все еще в книжном. Но сколько времени?
Раскрытая книга лежала на полу. На ее пожелтевших страницах виднелись незнакомые Рону символы. Он читал это? Резко поднялся так, что закружилась голова, и пришлось ухватиться за угол стеллажа. Его сумка тоже лежала на полу, подле кресла. Поднимая ее, Рон снова глянул на книгу. А потом закрыл ее, с удивлением не обнаружив названия на обложке, уложил на подлокотник кресла.
Тускло горела лампочка под потолком. Из зала вели две двери. Рон замер в нерешительности. Он сомневался, что мог бы заблудиться в книжном магазине, но почему-то сейчас ему показалось, что очень важно выбрать правильный проход. Обе двери были открыты, и за обеими было темно. Из правой тянуло легким холодком, и Рон, повинуясь логике, что сквозняк должен быть из выхода, уже было шагнул в ту сторону, и в этот момент ему почудилось какое-то движение за левой дверью. Он повернулся и почувствовал слабый капустный запах, будто с овощного поля, этот запах, хоть Рон вовсе не был любителем капусты, позвал его. И уже не оглядываясь на правую дверь, он прошел в другую.
Череда незнакомых залов вывела его в первый, где он уже бывал. За стойкой никого не оказалось, и входная дверь была прикрыта. Не могла же хозяйка закрыть магазин и забыть про него? Он еще раз огляделся и толкнул дверь. Пахнуло вечерней прохладой, воздух наполнился звуком улиц, и Рон вынырнул туда с облегчением, как в теплую морскую воду в первый день лета.
Дверь за ним с мягким скрипом закрылась. Но Рон был слишком погружен в ожившие звуки и запахи мира, чтобы оглянуться и заметить отсутствие тележки у входа и вывески над запертой дверью.
Он шел через сиреневую прохладу вечерних улиц. Черты прохожих казались ему четче, зримее, так что он невольно обращал внимание на каждое лицо, запоминая уникальные черты. Запахи чувствовались ярче и насыщеннее в своем переплетении, улицы были наполнены ими, как цветом. Рон наблюдал это безоценочно, лишь с некоторым отголоском удивления: как он не замечал раньше столько деталей?
Сосредоточившись на новых ощущениях, на время он позабыл о странном происшествии в магазинчике, даже не успев удивиться отсутствию так настойчиво зазывавшей его туда продавщицы. Вылетели из памяти и ее внимательный пронзительный взгляд, когда она подавала ему то одну книгу, то другую, и запах старых пожелтевших страниц, заполнявший помещение магазина, не давая проникать туда другим ароматам.
Неспешно он покинул город и, сойдя с последней освещенной улицы, оказался в полумраке, пропитанном сыроватыми запахами поймы. Роса легла на траву и теперь постепенно пропитывала штаны Рона, пока он, освещая себе дорогу телефоном, прокладывал путь к реке. На лодке горели лишь окна каюты, скрываемые издалека группками склоненных над водой ив. И потому Рон даже слегка промахнулся, выйдя чуть дальше лодки. В мокрых по колено штанах, продираясь через плотные кочки жестколистных трав, он был уже не столь внимателен к обилию запахов, думая лишь о сухих носках и одежде. Сумка на его плече несколько раз цеплялась за ветки, отдергивая Рона назад, так что один раз он чуть не рухнул в траву целиком.
Наконец, оставляя бликующие в свете телефона следы, Рон взошел на трап. Спотыкаясь, пробрался на нос и, пошарив по стене, щелкнул выключателем. Палубу озарил свет фонаря. Рон обернулся и сразу же с криком отпрянул, роняя сумку и натыкаясь на стул. Прямо со стола, щурясь пустыми глазницами, на него вылупилась голова…
***
Шарима не заметила, как постепенно начала тонуть в полусне иностранных слов и, наконец, окончательно задремала под синеватый свет экрана. Ее разбудил раздавшийся с палубы крик.
– Это что еще за шутки, Шарима?! – Рон в негодовании приплясывал перед столом, освещенным только что зажженной лампой. С его поверхности щурилась хитрыми глазками капуста из-под лихо съехавшей на бок шляпы.
– Это, это… подарок, – пробормотала Шарима, с трудом сдерживая смех.
– Что за подарок такой, еноты зеленые! У кого-то календарь на несколько листов вперед ветром перевернуло?
– Нет, подарок – это кочан, – попыталась объяснить Шарима, – а я просто решила… Ну повеселее его…
– А это? – Рон склонился почти вплотную над Шариминой шуткой, – а это случайно не мой маркер?..
Шарима комично расширила глаза и потрясла головой, рассыпая по плечам волосы и стараясь припомнить, положила ли она маркер на место.
– Ладно, не будь занудой, симпатично же получилось! – попыталась отвлечь его Шарима. Рон только недоверчиво на нее покосился.
– А ты где был? – предприняла другую попытку она.
– Гулял… – Рон все еще с недоверием смотрел на кочан. Потом протянул указательный палец и немного потыкал им в прохладную поверхность капустного листа с глазами. Вздохнул и, удостоив жену еще одного укоризненного взгляда, пошел в каюту переодеваться.
Шарима пожала плечами и озорно подмигнула своему творению.
Уже в каюте Рон проверил коробку с чертежными принадлежностями и, убедившись, что маркер все-таки на месте, нырнул в душевую кабину. Поток горячей воды приятно охватил все его тело, смывая напряжение с плеч и холод со ступней. Странное чучело на столе совершенно сбило Рона с мысли, но теперь он снова припомнил последние события – как шел сюда, магазин… Неужели он там действительно уснул? Это было на него не похоже. Тело на мгновение наполнилось каким-то неприятным чувством. Рон поскорее закончил намыливаться и снова включил воду. Новый поток смыл мыльную воду, увлекая за ней завитком прошедший по плечам Рона холодок. «Оливия» – перед его мысленным взором снова всплыла надпись на визитке, рука, протягивающая ему какую-то книгу. А вот черты лица продавщицы он помнил смутно. И что это за имя? Наверное, она тоже приезжая? Он принялся растираться полотенцем, а потом, повязав его как набедренную повязку, вышел босиком в каюту. Там горела только настольная лампа, на покрывале лежал раскрытый ноутбук Шаримы. Рон подвинул его немного и повалился на кровать. Теперь спать не хотелось. Он пошарил рукой и вытащил из ящика тумбочки книгу. Некоторое время пристально смотрел на невзрачную обложку, взвешивая книгу в руке.